Коммандер
Шрифт:
– Непременно, дружище! Непременно!
– Я, кстати, отправляюсь к нему. Миххель, перегрузи торбу с жеребца на мула.
– Я займусь сборами. За мной должок, Энно! До встречи!
И Эйхе взялся за сборы на свою охоту, а я поехал к оружейнику.
Подъехав к мастерской Кана, я позвал Азалайсу. Сначала выглянула кухарка, потом – жена Кана, а через пару минут и сама Аззи. Она была в камизе и робе, явно ей маловатой.
– Нам пришлось выдать ей рубашку и платье, чтобы она выглядела прилично, – с недовольным лицом сообщила мне супруга Кана.
– Благослови вас Свет. Я заплачу
– Не задерживайте с этим, сударь, – надменно попросила фрау Кан и величественно удалилась.
– Садись на мула, фройляйн, – обернулся я к Аззи. – Извини, он без седла.
– Я могу и так пойти, – сообщила мне Аззи. – Я не имею привычки отягощать своим телом других живых существ.
– Ну, хочешь – иди пешком.
Аззи действительно не села на мула – она взяла его под уздцы и легкой упругой походкой отправилась за мною. Она была в прекрасном расположении духа.
– Куда мы идем?
– В деревню в десяти лигах отсюда.
– Десять лиг – это сколько?
– Если будем идти также как и сейчас – до заката поспеем.
– Отлично. Наконец-то прочь из этого ужасного места! Тут задохнуться можно, и постоянно кого-то убивают.
– Кого убивают?
– Сегодня в доме, где я жила, зарезали петуха. А вчера – ягненка. Это очень нехорошо – убивать таких маленьких ягнят только из-за того, что у них мясо мягче, чем у взрослых! А уж как воняет и на улице, и в доме.…А люди друг на друге живут, спят в одной кровати по трое, по четверо!
– Ну и прекрасно. Ты мне вот что расскажи. Тебя когда с костра стащили, у тебя половина одежды уже сгорела. А на тебе – ни ожога. Как ты так сделала?
Азалайса слегка нахмурилась.
– Я могу так делать с самого детства. Умела, с тех пор как себя помню.
– Так-так. И как ты это делаешь?
– Я не могу это объяснить непосвященному.
– Ну, уж как-нибудь постарайся объяснить непосвященному мне, иначе придется объяснять какому-нибудь вполне компетентному инквизитору!
– Вот зачем вы пугаете бедную девушку!
– Тебя, похоже, не так-то просто испугать.
– Да уж, насмотрелась я всякого, что есть, то есть.
– Ладно, не хочешь рассказывать, не надо. А вот как ты копыто лошади залечила?
– Травами, – лукаво улыбнулась Аззи, на ходу поглаживая морду своего мула.
– Да это же отлично! Ты нарастила ей с полдюйма копыта за одну ночь, и все это- травами! А как называются такие травы?
– Ну, уж и не полдюйма, неправда это, намного меньше…
– Но за одну ночь?
– Так я всю ночь тогда не спала, разве вы не видели?
– Видел, видел. В общем, копыто ты нарастить можешь…
– Сколько-то могу, правда.
– А зубы? Зубы умеешь?
Она замялась.
– Ну, это немного другое.… Да и надо ли? Если лошадь теряет зубы, значит она старая. Что ей растить зубы, все равно скоро помрет!
– Я, на самом деле, не про лошадь. Мне тут зуб недавно выбили. Может, посмотришь, а?
Она оторопело посмотрела на меня.
– Я, сударь, больше быков и коров лечу, людей я не очень-то умею!
– А ты попробуй. Мы не так уж сильно отличаемся. Если будешь лечить людей, да еще и так успешно, как ту
лошадь, тебе будут платить ОЧЕНЬ хорошие деньги. Доктора всегда в цене.–Доктора?
– Да. Такие люди. Лекари. Залечивают раны, болезни. Предотвращают эпидемии. Я думаю, ты смогла бы!
Она задумалась.
– Раны я умею лечить, и очень хорошо. Правда, в деревне мне приходилось многое скрывать, но всё же ко мне обращались, и людей я, бывало, тоже лечила, не только скотину.
– Вот и славно. Клиентов я поначалу смог бы тебе поискать, потом – сами потянутся. Тут главное – не попасть в инквизицию.
– Это те, кто сжигают людей?
– Ведьм. Вурдалаков, ведьм, оборотней, гхоллов, прочую нечисть. Иногда, конечно, ошибаются. Вот тебя, например, взяли и отпустили.
– Вот чего мне совсем не хочется, сударь, так это – на костер. Лучше без денег, но зато не изойти на дым и золу. А вот как «предотвращать эпидемии»?
– Ну, вот будет эпидемия, мы с этим и разберемся. Скажем, во время чумы палатки окуривают дымом. От холеры – вроде надо кипятить воду. От тифа – морят вшей… Кстати, Аззи. А не можешь ли вывести у меня вшей? Уже замучили, право слово.
– Могу, конечно, – Аззи усмехнулась,– как и любая женщина, не ослепшая от шитья.
– Нет, не просто выбрать их, а вот, чтобы их никогда уже не было, вообще. В наших местах, скажем, на собак надевают ошейники от блох, и пока такой ошейник надет на собаку, блохи ее не беспокоят.
Аззи хихикнула.
– Думаете, вам пойдет ошейник? А я слышала, господа предпочитают золотые цепи!
Болтая таким образом, мы достигли городских ворот. Тут я увидел знакомую фигуру. Рыцарь Беренгард и еще трое всадников выезжали в те же ворота.
– О, Энно! Куда вы собрались?
– Монастырь послал меня в свои поместья собрать и привезти полугодовые платежи.
– Похоже, мы с вами будем попутчиками. И даже, соучастниками, ха-ха. Мы едем собирать талью с северных земель.
– Прекрасно. С таким прекрасным собеседником как вы, рыцарь, время в пути пролетит как один миг. Ваши спутники…
– Да, разрешите вас взаимно отрекомендовать. Энно Андерклинг, юнкер, слуга церкви, человек, чье происхождение загадочно как таинства Света, принесший в этот мир дивную игру под забавным названием «шашки». Это, – он указал на немолодого господина, одетого в дорогой, тонкой ткани шаперон и теплый серый вамс, с бляхой на толстой серебряной цепи, – герр Карл фон Эсперн, прево округа Хаммельбург, куда мы и направляемся для исполнения своего долга. Господа Курт Шварцмюллер, секретарь казначейства, и Нильс фон Родерик, советник, равно как и я, сопровождают господина прево в его поездке.
Господа благосклонно мне поклонились.
– Чрезвычайно рад познакомится с вами, герр Андерклинг! – сообщил молодой Нильс. Жаль только, что мы не сможем поиграть в дороге в ваши замечательные «шашки».
– Да, вот ели бы мы ехали в шарабане, как у герцога, можно было бы играть хоть всю дорогу!
– Ничего, в хорошей компании время летит незаметно. А ваша спутница, простите…
– Азалайса, Азалайса …э… Андерклинг, моя двоюродная сестра.
– Приятно познакомиться, фройляйн. С вами дорога будет вдойне приятней!