Компасу надо верить
Шрифт:
Возбужденный сделанным открытием, я заходил по комнате. Через шесть лет я — призывник.
Случайно я оказался перед этажеркой с книгами. Достал дядин альбом с фронтовыми фотографиями. На каждой странице снимки летчиков. Стоят перекрещенные ремнями парашютов. Держат планшеты. В шлемах и летных фуражках. Сняты группами и по одному. Под фотографиями скупые цифры: «1941», «1942», «1943».
Дядя Макарий мог бы много рассказать о каждом летчике, о своих боевых друзьях. Я внимательно разглядывал пожелтевшие фотографии, стараясь представить судьбу каждого из них. Где они сейчас? Все ли живы?
Не знаю,
Красный томик у меня в руках.
Сначала я пытался открыть какой-то скрытый смысл в подчеркнутых словах и читал только их. Потом стал внимательно вчитываться в короткие телеграммы. Незаметно перелистал несколько страниц.
Передать всем волостным, деревенским и уездным Совдепам Московской губернии.
Разбитые банды восставших против Советской власти левых эсеров разбегаются по окрестностям. Убегают вожди всей этой авантюры.
Принять все меры к поимке и задержанию дерзнувших восстать против Советской власти…
Телеграмм много. Я листал страничку за страничкой, внимательно вчитывался в короткие строчки. Мною овладела тревога и беспокойство за молодую страну.
Серпухов Главкому
Ревсовет Запфронта
С потерей Вильно Антанта еще больше обнаглела. Необходимо развить максимальную быстроту для возвращения в кратчайший срок Вильно, чтобы не дать возможности белым подтянуть силы и закрепиться…
Козлов
Реввоенсовет Южфронта
Принимаете ли все меры по поддержке Царицына? Оттуда просят 15 000 пехоты и 4 000 конницы. Удержать Царицын необходимо. Сообщите, что сделано и делается. Ленин».
Страна воевала с Антантой, Колчаком, Деникиным, подавляла эсеровские и кулацкие восстания. Владимир Ильич Ленин руководил фронтами, боролся с контрреволюцией.
Книга дяди Макария была сильно потрепана. Углы переплета поломаны. Страницы порваны. Меня это удивило. Остальные книги Ленина были на полке одна к одной — новенькие. Почему так?
С работы пришла мама. Сумка раздулась от продуктов, она еле несла ее. Увидев у меня в руках томик Ленина, сказала:
— Эта книга с Макарием всю войну прошла. Он бережет ее.
Я осторожно поставил красный томик Ленина на место.
В последнее время мы с дядей виделись редко и мало говорили о делах. После работы в карьере он занимался на курсах экскаваторщиков. Руки у дяди огрубели. Куртка комбинезона и брюки — в масляных пятнах. Кирзовые сапоги всегда в грязи и глине.
В те редкие дни, когда дядя рано приходил домой, я старался за ним поухаживать. Сливал ему на руки горячую воду, подавал полотенце.
В конце месяца дядя Макарий пришел выпивши, чего раньше с ним никогда не бывало. Покачиваясь, подошел к столу и выложил деньги.
— Юра, зови мать! Варвара, получай зарплату!
В
комнату торопливо вошла мама, на ходу вытирая мокрые руки о фартук. Она прислонилась к косяку и внимательным, долгим взглядом посмотрела на дядю. Не удержалась и заплакала.— Ты чего, Варвара? Ну-ну, перестань! — дядя Макарий вытащил две бумажки по пять рублей и протянул мне.
Мама улыбнулась сквозь слезы.
— Мне бы только радоваться за тебя… за твою первую получку, а я плачу… Это от радости!
— Варя, парню ботинки купишь! Юра, я мог тебе дать деньги и раньше, из своей пенсии, но получай с зарплаты рабочего! Это особые деньги. Тяжелые и крепкие. И день сегодня особенный, — дядя Макарий задумчиво потянул за мочку уха. — Пенсия не радость. Работать надо не за хлеб, а ради самого себя. Чтобы было чем жить, чем голову и руки занять! — Он положил тяжелые руки на стол. — Юра, согрей-ка чайку!
Я вышел на кухню и занялся керосинкой.
Из комнаты долетел приглушенный голос дяди Макария. Говорил он в яростном возбуждении.
— Знаешь, Варя, Вяткин меня удивил. Сергей Данилович, — голос сник до шепота, — удивил…
— Что случилось? Сергей Данилович самостоятельный человек.
— Самостоятельный! — голос набрал прежнюю силу. — Как хочешь, так и понимай: я за учебу должен ему платить! С каждой заработной платы… Юре не говори!
— Выпил ты, ну и не понял его!
— Я тоже не поверил, думал, ослышался.
— Ты дал?
— Нет!
Дядя скоро угомонился и заснул.
Это был уже не первый вечер, когда я один, без дяди Макария расположился со своими учебниками за столом.
Я внимательно посмотрел на маму. Она должна мне все рассказать.
— Я слышал. За что Сергей Данилович потребовал деньги?
— Это не твоего ума дело!
— Я не маленький. Нечего меня выгонять на кухню!
Я долго не мог успокоиться. Чтобы не поругаться с мамой, вышел во двор.
По дороге то и дело проносились тяжелые машины, ослепляя друг друга огнями фар. Горячие выхлопы дыма пахли соляркой.
Ветер разогнал облака, и засверкали звезды. Стоять было холодно, но уходить домой не хотелось.
Вдруг в вышине сорвалась яркая звезда и, оставляя за собой огненный хвост, устремилась к земле. Я уставился в черное небо и долго смотрел, пока не зарябило в глазах. Но звезды больше не падали.
Тишину разорвал крик о помощи. Я бросился бежать на голос через сад, не разбирая дороги, налетая на кусты. На повороте споткнулся и со всего размаху упал. Больно ушиб коленку. С трудом поднялся. На шоссе догадался, что бегу к маленькой хатке бабки Матрены, у которой Вяткины снимали комнату.
— Помогите!
Новый крик заставил меня забыть боль в коленке.
На улицу выбежала Валентина Васильевна. За ней гнался мужчина. Пьяный догнал женщину и сбил ее ударом с ног.
— Соседей зовешь? Настька убежала!
Пьяный потащил Валентину Васильевну к дому. Это Сергей Данилович! Где Настя?
Припадая на больную ногу, я бросился на поиски. Обшарил сады, спустился к речке.
— Настя, Настя! — принимался я выкрикивать.
Обежал всю деревню и снова вернулся к хатке бабки Матрены. В окнах света не было. Но я не уходил, надеясь дождаться Настю. Проехал автобус с рабочими ночной смены. Я пропустил его и заковылял домой.