Компромисс
Шрифт:
Наверняка или выключил звук, или просто не услышал. Стройки дело такое.
***
День дальше полетел своей чередой.
Максим постарался успокоиться и выкинуть неприятный разговор из головы. Он честно отвел три семинара и лекцию. И даже студенты сегодня, на удивление, не раздражали.
Все, кого спрашивал Фадеев, оказывались готовы. Чудо чудесное.
Но немного портило настроение то, что Лешка так и не перезвонил. Странно, обычно он всегда выходил на связь, едва замечал пропущенный вызов или смс. Названивать
Конечно, у Максима была довольно неплохая зарплата. ВУЗ у них не на гособеспечении числился. Зарплаты не из бюджета явно платили. Но все равно бизнес Лешки приносил львиную долю дохода.
Конечно, когда им в руки потекли первые по-настоящему серьезные деньги, Максим немного напрягся. Быть приживалкой при любовнике, который, к тому же, еще и младше, не хотелось. Но Лешка быстро его раскусил, сказал, что в общий бюджет будет приносить столько же, сколько Фадеев. А то, что он тратит на квартиру, ну это же вроде как его квартира, так что все хорошо.
Кто-то на месте Максима, возможно, и обиделся бы, услышав подобное. Но Лешка слишком хорошо его знал. На самом деле, у Фадеева тоже имелась своя жилплощадь. Давно сдававшаяся в аренду. Так что Орлов просто выбрал удачную формулировку, чтобы успокоить не к месту взыгравшую Максимову гордость.
Они оба прекрасно знали, что квартира, где они жили, хоть и оформленная фактически на Орлова, являлась их общим домом. А что там на бумагах, кому не похрен?
Так вопрос о деньгах и оказался закрыт раз и навсегда.
Поэтому Максим понимал, что Лешка часто проводил на работе далеко не положенные восемь-девять часов. А порой мог и все пятнадцать. Но такое, к счастью, стало случаться все реже. Грамотный управленец, Орлов быстро нашел себе хороших помощников.
Тем сильнее выбивало из колеи вот такое радиомолчание. Да, Максим был немного зависим от Лешки. И как-то совершенно этого не стыдился. Ему нравилось постоянно быть с ним на связи. Переписываться и переругиваться о совершенно обычных вещах. И для них обоих было несвойственно вот так вот исчезать.
Хмурясь своим мыслям, Фадеев напоследок оглядел кафедру, он уходил последним, проверил, заперты ли окна, выключил свет и уже открыл дверь, чтобы выйти, как увидел спешащую по коридору, чуть запыхавшуюся, Верещагину.
– Максим Игоревич! – на весь пустой в такой поздний час коридор закричала она. Боялась, видимо, что Фадеев сделает вид, будто не заметил ее и срулит. Правильно боялась, между прочим.
Возясь с ключами, Максим быстро сделал пару глубоких вдохов, чтобы не сорваться на студентке. В конце концов, она хоть и была слишком навязчива, все же не виновата в собственных чувствах.
– Что ты хотела, Ольга? – довольно сухо уточнил Максим, поворачиваясь к девушке. – Я спешу.
– Понимаю, – она виновато потупилась. Что-то новенькое. – Я надолго не задержу. Максим Игоревич, я извиниться хотела.
– За что же? – брови непроизвольно поползли на лоб, сдержать сарказм Фадеев уже не мог, голос так и сочился им.
– Я, кажется, зашла за границы субординации и вообще, – она неопределенно помахала в воздухе рукой и скромно улыбнулась. – Простите, что так
повела себя сегодня в столовой. Я постараюсь не докучать вам. Только, пожалуйста, не отменяйте наших занятий. Прошу вас! Вы, возможно, и верите в меня, но папа, он, – Верещагина закусила губу, в глазах разве что слезы не стояли, – он так много спрашивает с меня. Я должна быть идеальна во всем. Я, знаете, на сколько дополнительных занятий хожу?– Хорошо, – Максим сжалился. Ему было несложно, тем более, это хорошо оплачивалось. А значит, он сможет Лешке на годовщину что-то стоящее подарить. – Договорились.
Ольга просияла и радостная убежала обратно.
И все бы хорошо, вот только Максим не особо верил в это представление. Стоило не расслабляться, а ждать какой-нибудь подлянки от вероломной студентки. Не пыталась ли она просто усыпить его бдительность?
***
Квартира встретила непривычной и негостеприимной темнотой.
Не к месту вспомнилось, что Лешка так и не перезвонил. И сейчас его не оказалось дома. Неприятное предчувствие сдавило горло. Неужели что-то случилось?
Разувшись, Максим закинул свою сумку в кабинет, а пустой контейнер отнес на кухню. Там сгреб всю посуду и загрузил мойку. Обычно этим занимался Лешка, но и Фадеев, по мере возможности, старался помогать.
Особой пользы от него в хозяйстве не было. Единственный раз, когда он взял в руки дрель, окончился визитом в травмпункт. А кулинарные изыскания Максима приводили кухню в неописуемый беспорядок.
Но с тем, чтобы закинуть грязное белье в машинку или прибраться, проблем обычно не возникало.
Сделав рутинные дела, Максим переоделся в домашние шорты, включил телевизор в гостиной и попал на выпуск новостей.
Он терпеть не мог их смотреть. Но тут что-то взгляд зацепился за картинку. Прибавив громкость, Фадеев застыл перед плазмой.
– Крупная авария на Садовом кольце унесла сегодня жизни трех человек. Еще четверо пострадавших были доставлены в больницы города…
Диктор что-то говорил, а Максим видел лишь одно – красную хонду, на которой, казалось, застыла камера оператора. Машина была просто всмятку.
И точно на такой же ездил Орлов.
Бледный и плохо соображающий Максим кинулся в прихожую, где на тумбочке оставил свой телефон. Попутно прихватив сигареты, он быстро прикурил себе и затянулся, хоть Лешка и психовал вечно, запрещая дымить в квартире.
Похуй. Как же сейчас было похуй на такие мелочи. Трясущимися пальцами Максим набрал номер Орлова. Абонент был вне зоны действия сети.
У Максима задергался глаз. Он обессиленно привалился спиной к стене, да так и сполз на пол, потому что ноги не держали.
В голове было совершенно пусто. Он понимал, что надо что-то сделать. Куда-то позвонить. В больницы хотя бы. Узнать хоть что-то. Но сил просто не было.
И тут в замочной скважине повернулся ключ. Максим почувствовал, как собственное сердце едва не выпрыгнуло из груди. Подняться он не смог, его хватило лишь чтобы просто повернуть голову.
Орлов, живой и абсолютно точно здоровый, немного румяный, видимо, поднимался пешком, ввалился в квартиру, закрылся, разулся и лишь потом повернулся.