Консультант

— Может быть, вам лекарства привезти? Или еще что-нибудь?

— Благодарю великодушно, лекарств у меня хватает, — закашлялась, скрывая смех, — в наличии даже свежая кровь имеется. До свидания, Вадим Федорович. — И бросила трубку.

— Так, на чем мы остановились? — Ирина повернулась к мужчине. Здесь было дело поинтереснее, чем разговаривать с шефом по телефону. Бывшим шефом. Чуть скребнуло воспоминание, как он там, у ночного кафе, обжимался с рыжей. «Два лаптя — пара», — попыталась она успокоить себя.

«Свежая кровь, разделочный цех?» — Коршунов недоуменно смотрел на темный экран телефона. Это что, следствие высокой температуры или ролевые игры? Как она сказала: «Маньяки кругом»?

Уже десять минут Вадим сидел в машине у подъезда Котовой, не решаясь зайти. Весь прошедший воскресный день он провел в сомнениях и терзаниях. Обидел женщину, к которой тянуло непреодолимо! Чьим запахом наслаждался, грезя о покое и счастье. Чьи губы целовал, потеряв голову от наслаждения. Чьи глаза манили, околдовывали (поддался, идиот, минутному туману в голове — загляделся на «красотку», у которой если и осталось что-то свое, то это уши).

А вечером, чувствуя себя еще большим кретином, рванул к театру. Караулить. Ирина там так и не появилась. Ни одна, ни в компании с кем-либо. Коршун даже вздохнул с облегчением: «Врушка». Повеселело у него на душе, затеплилась надежда, что ещё не все потеряно и есть шанс все исправить и… Как там сказала Клавдия Семёновна? «Долго убеждать её в своей неотразимости»? Значит, будем убеждать.

Вооружившись с утра в понедельник хорошим настроением и розочкой красного цвета, он решительно вошел в кабинет сотрудниц и уперся взглядом в пустой стол экономиста. Валентина Николаевна, увидев шефа в новом амплуа, удивленно икнула и уронила сумочку, из которой, булькнув, выкатилась маленькая фляжка.

— На больничном, — лаконично ответила на незаданный вопрос начальника старая приятельница и коллега. — И вам доброе утро, Вадим Федорович, — беззлобно усмехнулась боссу проницательная Шестопалова и кивнула на цветок, — адрес можно взять у Катюши.

Зайти в подъезд желанной женщины для него оказалось настоящим испытанием. Вот на амбразуру бы сейчас бросился с легкостью, почти счастливо, а позвонить в квартиру… — он сверился с адресом, нацарапанным секретарём на голубом квадрате стикера, — двенадцать, откровенно говоря, трусил. Но хриплый надорванный голос подчинённой испугал еще больше. На последнем слове будто горло ей сдавили чем-то, лишая возможности говорить.

Коршунов, осенённый ужасным предположением, пулей вылетел из авто, ворвался в подъезд и птицей взлетел на третий этаж.

— Пора заканчивать этот триллер, — шепнула Ирина Светке, — скоро Сашка придёт с тренировки.

— Пошла за ножом, — вздохнула Козырева, чувствуя, как покидает её чувство азарта и признаки охватившей бесшабашной горячности, а на смену приходит вина и смущение за устроенную сцену.

Котова осталась стоять над майором, ощущая подкатывающую панику. Шутка зашла слишком далеко.

— Простите, у вас было открыто. А где Ирина Петровна? — Голос сзади прозвучал как гром среди ясного неба. Хозяйка квартиры медленно обернулась. — Ох, Ирочка, я вас не узнал. Очаровательный крокодил! А… что здесь происходит?

Коршун, стоя на пороге зала и хмуря брови, оглядывал живописную композицию «Задумчивая рептилия, стоящая над своей жертвой».

— Господи, Вадим Федорович, вы-то как здесь оказались?! — потрясенно прохрипела Котова.

Большой босс сделал два шага вперёд, не отрывая свирепого взгляда от скрученного мужика на полу с заклеенным ртом.

— Кто это? — От тона, каким это было сказано, Ирка сменила цвет лица с просто бледного на мертвенно-бледный.

— Этот человек ворвался в мою квартиру, — жалобно и несчастно прозвучало оправдание из уст храброго экономиста.

Чистобаев возмущенно замычал.

— Что? — взревел визитер и подскочил к женщине. — Ирина, он тебе ничего не сделал? Ты в порядке? — Её стали ощупывать, оглаживать, причитая утешения и угрозы в адрес «мерзавца, посягнувшего на его самое дорогое». Поцеловали в лоб, щёку. Схватили за плечи, прижали к себе трясущимися руками. Обалдевшая Кошка не могла выдавить ни фразочки, ни даже буковки. В какой-то момент объятия мужчины из судорожных стали медвежьими, и она сдавленно пискнула.

Бам-м!

Тело Вадима вдруг дернулось, и он, посмотрев на Петровну крайне изумленно, застонал, закатил глаза и бухнулся на колени перед ней. Руки его крепко обхватили Иринины бедра, а лоб уперся в живот, скрытый под мягким плюшем пижамы зелёного цвета.

Светка, вооруженная сковородой, той самой, увесистой, с антипригарным покрытием, победно улыбнулась.

— Еще один!

— Ты что наделала?! — просипела хозяйка квартиры, выпучив глаза на подругу. — Это же мой шеф!

— Ой-и…

Александр мычаще закатился от смеха и повалился на бок. И тут…

— Ма-ам? Что за тусняк?

Глава 16

Немая сцена.

Ни дать ни взять — финал из «Ревизора».

Ирина в центре комнаты, бледная, в своём невозможном «крокодиле» для сна, прижимающая к животу голову начальника строительной фирмы, стоящего перед ней на коленях.

Второй «гость», весь обмотанный скотчем, с заклеенным ртом, валяется на боку у дивана, уставившись на наследника подозрительным взглядом.

Светка была самой колоритной фигурой: в позе «на полусогнутых», с пылающей кумачом физиономией, открытым ртом и выпученными глазами. В одной руке сковорода, в другой большой разделочный нож.

Раздался протяжный стон Коршунова, который тяжело вставал с колен.

— Кто меня так? — Разогнувшись наконец, приложил ладонь к затылку и еще раз застонал, прикрывая глаза.

Громкий грохот выпавшей из рук Козыревой кухонной утвари заставил остальных участников этого театра абсурда вздрогнуть и окончательно выйти из оцепенения.

— Я думала, вы её душите! — несчастно выдала блондинка. — Простите, простите Бога ради!

— На секундочку, вы могли меня убить! — зло рыкнул Вадим и болезненно поморщился.

— Мам, кто этот связанный? — Котов-младший с опаской подкрадывался к рыдающему от смеха майору.

— Александр Александрович, миленький, — опомнившись, подскочила с ножом к несчастному сыщику Блонди, — вы только обещайте нас не сильно наказывать! В конце концов, вы сами виноваты — не надо было врываться разъяренным вепрем в квартиру к одинокой женщине! — причитала Светлана, освобождая Чистобаева от пут.