Контекст

2020 год. ФРГ. Канцлер объявляет о новом порядке в работе государственных организаций и частных предприятий, о требованиях к поведению граждан из-за пандемии. Контекстом становится максимальное предупреждение заражения новым вирусом с требованием соблюдать необходимые требования.

Действительно просто, исключительно просто, просто до примитивности. Может быть поэтому и невозможно для практического применения. Вернее, возможно, что подтверждает история, для короткого исполнения в отдельном регионе с весьма драматическими результатами и последствиями. В основе предлагаемого порядка почти всегда лежит animals ratsionale – животная рациональность, которая способна оправдать любые его, порядка, требования. Но для этого следует в содержание порядка вложить некий смысл, и тогда каждому становится «понятны» причины такого нового порядка.

Гитлеровская концепция полного переустройства германской общественной жизни в соответствии с нацистским мировоззрением. Выступая в июне 1933 перед руководством нацистской партии, Канцлер Третьего рейха заявил, что "динамизм национальной революции все еще существует в Германии и что она должна продолжаться до полного ее окончания. Все аспекты жизни в Третьем рейхе должны быть подчинены политике "гляйхшалтунг". На практике это означало формирование полицейского режима и установление в стране жесточайшей диктатуры. Энциклопедия третьего рейха

Однако происходит любопытная метаморфоза. Как только субъект обнаруживает в существующем порядке смысл, а это всегда рациональный, читая, выгодный, смысл, так сразу этот порядок превращается в … контекст, который как бы ликвидирует этот порядок. Его уже нет, остается только контекст-смысл, т.е. что-то абстрактное, неконкретное, но требующее следования за ним. Порядок скрывается в контексте и за контекстом, тем самым «снимая» свое управляющее воздействие. Ведь порядок откровенно требует подчинения, в то время как контекст этого явного подчинения не требует. Субъект не любит порядок, особенно навязанный ему, но уважает смысл, особенно если он ему выгоден, удобен, комфортен.

Принимать порядок – это знать о нем, учитывать его, иметь определенное к нему отношение. Его можно соблюдать, но его можно отвергать и даже сопротивляться, бороться с ним. Но нельзя просто игнорировать. Большинство принимает порядок, предлагаемый социумом, включается в него, т.е. следует за теми требованиями, которые собственно говоря и составляют этот порядок. После такого включения порядок становится управляющим.

Заключенный в контексте порядок также управляет субъектом. Но не своими требованиями, а тем смыслом, который в нем заложен. Смысл порядка в нем самом, в его соблюдении, в то время как смысл контекста, его главное содержание, в значимости всех входящих в него правил, запретов и разрешений, традиций и законов. Включаясь в контекст, субъект, с той или иной степенью добровольности, принимает логику и последовательность его смысла, соглашается следовать за ним, делая его в значительной степени своим, собственным. И, возможно, это и есть самое главное отличие контекста от порядка – контекст «говорит» субъекту вот это и есть смысл твоего существования, твоих действий и тем самым определяет, практически гарантирует, так сказать, «правильное» понимание всего того, что есть в контексте. При этом субъекту внушается – он свободен в своем понимании действительности, в его отношении к ней – это его личное, индивидуальное понимание.

Даже тогда, когда субъект подозревает наличие некоего управляющего воздействия со стороны контекста, он скорее всего попытается «забыть» о своих догадках, считая, что эффективность и результативность его использования компенсирует подчинение этому управлению. Результатом включения субъекта в предлагаемый ему контекст является установление соответствия между тем, что он знает, в чем он убежден и чем руководствуется при принятии решений и, тем новым смыслом, который содержится в контексте.

Вот только субъект ни о каком таком контексте вообще не думает. Он не определяет какой-то там контекст, а стремится как можно быстрее отреагировать на поступающие к нему сообщения об изменяющихся условиях существования, т.к. скорость реагирования определяет эффективность реагирования и, следовательно, эффективность адаптации. И только потом, во вторую очередь, он может подумать о совершенных действиях, чаще всего тогда, когда остался недовольным ими. В этом случае он попытается определить какие его действия не соответствовали условиям, что он не учел, что недооценил, не верно понял и т.п. Это и означает его непопадание в контекст ситуации, что он и назовет – ошибкой. Но и в этом случае он включился в контекст.

Именно так, и не иначе. Ошибка для субъекта не в том, что он не «увидел» контекста, не распознал его в сообщении, а в том, что не верно отреагировал на информацию об изменившихся условиях. И это становится для него спусковым моментом последующей череды ошибок в виде неверных решений и сделанных выборов – принцип – максимально быстрого реагирования – может приводить к принципиальным ошибкам, когда «поспешишь – людей насмешишь».

Преодолеть причину такой ошибки мы не можем. Это связано с тем, что любое реагирование является автоматической реакцией на раздражитель. Так, мы гладим ушибленное место или отдергивает руку от горячего. При этом не интерпретируя поступающую информацию, а включаясь не в ситуацию, а в собственные ощущения и потому ошибаемся, считая причиной не свои действия, а огонь или молоток. Это потом, пытаясь интерпретировать происшедшее, может быть что-то сможем понять.

Не реагируйте, а интерпретируйте.

П.Сэлфинг

Это наглядно видно на примере изменяющейся ситуации и той интерпретации, которую осуществляет субъект. При этом для него вполне достаточно интуитивного ощущения контекста складывающейся ситуации и, в случае удачного угадывания, он вполне удовлетворяется полученным результатом. При этом заявляет: «Я все понял. Теперь мне все ясно.» И уже совершенно необязательно идти дальше и определять, в каком контексте что-то было понято и … понято ли? То «понимание», которое складывается в результате интерпретации информации о ситуации, называется им убедительной правдой для самого себя, и прежде всего потому, что такая правда способна восстановить очевидную определенность его существования.

И, конечно, субъект вовсе не беспокоится относительно того, откуда приходит информация о ситуации, кто ее готовил и зачем формировал тот контекст, в который ему предлагают включится. Он может сомневаться в поступающих к нему сведениях, их полноте, соответствии действительности. Ему может «что-то не нравится», «что-то быть непонятным», вызывать вопросы и т.п. Это хорошо известно тем, кто готовит ту информацию, которая призвана сформировать будущий контекст. Они пытаются создавать внешне «жесткую» последовательность такой информации, а ее содержание обязательно соответствует единому замыслу, и ее отдельные элементы взаимосвязаны и «вытекают» один из другого. Разработчик, зная, что субъект все равно будет задавать вопросы, действует на опережение, включает в информацию о ситуации элементы неопределенности необходимо вызывающие дополнительные вопросы и готов предложить заранее подготовленные ответы.

Профессионально разработанный контекст как бы ведет субъекта по своим смысловым лестницам от одного смысла к другому, не позволяя ему остановится и четко, однозначно определить их. Контекст, провоцируя на нужные вопросы, практически сразу предлагает соответствующие ответы. При таком подходе почти гарантированно управление той интерпретацией, которую осуществит субъект, и которая непременно приведет его к нужным выводам. В результате субъект обязательно включится в контекст, фактически предоставив свое понимание любой ситуации в послушное управление.

Специально разработанный контекст представляет собой «лестницу смыслов», следуя по которой субъекту кажется, что он все более точно и ясно понимает происходящее, осознает ситуацию, устраняя всякие сомнения в практически абсолютной истине своих выводов. Именно так построена информационная система любой «оранжевой революции», контекст которой построен на абсолютных неоспоримых истинах, которые, однако, чаще всего не соответствуют реальной ситуации. Можно выбрать истину – «необходимо преодолеть коррупцию», и далее двигаясь по «лестнице смыслов» довести эту истину до ее «логического» завершения – преодолеть коррупцию через разрушение существующей системы управления. При этом никто не может выступить против борьбы с коррупцией, вот только вывод о необходимости разрушения системы управления далеко не очевиден. Однако при профессиональном подходе вполне реально «привести» субъекта к выводу о именно такой «необходимости».