Конъюгаты: Два

Аэл выронила ложку, которой хотела на него замахнуться и огреть как следует за недоверие, потому что тотчас растаяла, как сливочное масло под горячим солнцем.

– Ох, Арсен! Это правда! Так оно и есть.

Они немного помиловались друг другом, потом она вернулась к трапезе, но ежеминутно смотрела на него и то чмокала в щеку, то гладила по волосам, приговаривая.

– Только мой любимый и единственный.

После ужина Аэлита поведала об их совместном шопинге с Хрисанфом, но, всё же, вырезала момент с шуткой Агния про любовь.

У дядюшки неловко с юмором порой оказывается. Ну, правильно! Он же дядюшка! А дядюшек надо подбадривать!

И Колобочек и муж Далилки. Со всеми надо осторожнее, что ли. А то мой сахарный цыпленок разочаруется во мне. Дядюшка просто местами некультурный и невоспитанный. Что поделаешь, они с дедушкой уже слишком старые, чтобы манер придерживаться. И Лил не стоит знать об этой выходке. Тётушка феноменально ревнива.

Они с Арсеном уже лежали в его постели и собирались посмотреть всё тот же фильм, когда парень поправил ей сбившуюся прядь и натянул ободок на её непослушные волосы.

– Смотри, не слишком с ним фамильярничай. Он потрясающе ревнивый. Далила то, Далила сё. Как банный лист прилипнет, если кто что скажет о его дражайшей супруге. Если она кому-то симпатична, он просто агрессивно начинает симпатизировать того бедолагу. Жуть да и только. Не хватало, чтобы он тут у нас зависал семь дней в неделю.

Аэл устроила на твёрдой диванной подушке побольше вкусняшек и кивнула.

– Да, то-то, он так тебя полюбил.

– Не говори так.

– Сам же сказал.

– Это всё из-за его теории, что я – странный конъюгат, как он выразился. Я просто для него диковинный жучок. Он же биолог, учёный, как твои родители.

Арс не вытерпел натиск её сейчас темно-зеленых глаз с коричневыми крапинками, критично смотрящих на него сверху вниз и снизу вверх.

– Ты сама временами похожа на этого гребаного Хрисанделя! Я вам что, бабочка-аполлон?

Аэлита потупила взор, затем не утерпела и вновь впилась в него влюбленными глазищами.

– Не бабочка, а просто красивущий и восхитительный аполлон, которого я боюсь назвать своим, настолько он хороший и замечательный.

Глава 8

Хрисанф вошёл в дом, почему-то вспомнив, что сыновья улетели с Калитой глубоко на север. Айнар совершенно не хотел из одной глухомани в глухомань похлеще, но оставаться здесь на виду отца, один без брата, тоже не горел особым желанием. Ключица давно зажила, но в памяти осталась воспоминание о ярости Агния, что предостаточно умерило его наглость в присутствии того, кого он не очень-то любил. Зато Айтал радовался как ребёнок, что поедет с симпатичным ему другом папы в дальние края, где воочию увидит и повозится с животными, о которых всегда мечтал. Путешествие намечалось весьма концентрированное: минимум времени на максимум покрываемой территории, так что он даже не сильно расстроился предстоящей разлуке с как бы новоиспеченными родителями.

Сейчас бы можно было бы увильнуть в гостевую и поболтать с Айталом. Уж ему всё всегда интересно. Можно в лаборатории микропрепараты делать, вещества разные синтезировать, хоть для парфюма, хоть лекарства. Можно погонять на любом транспорте: вот кто не боится скорости! А на охоте на лосей и изюбров ему равных нет: копытные – его тема. Правда, с ним добычу осматриваешь, убеждаешься, что всё в порядке и обратно выпускаешь на волю. Экологичный парень с головы до пят. Но всё равно приятно.

В это время Айнар с нескрываемой злостью тащится позади буксиром, ворчит и огрызается без остановки, курит, пьёт, закидывается разными якобы полезными пилюлями, исчезает в самый ответственный момент к своим потаскунским выходкам. И вообще, устаёшь от него. Чисто как будто выжатый лимон.

Кровиночка моя. Весь в меня, убогий. Айталик не такой. Боги посмеялись надо мной этим сыном. Чтоб видел, каким на самом деле должен быть нормальный человек.

Его досужую меланхолию прервал голос женщины, заглянувшей в холл прихожей.

– Шура, ты пришёл! Идём кушать!

Хрисанфа чуть кондратий не хватил от неожиданности. Он мигом отряхнул от себя лишние мысли и хаотично стал стягивать комбинезон и зимние ботинки, чтобы молнией проникнуть в ванную и выйти оттуда молниеносно в приличном состоянии, пробежать в гардеробную и появиться перед родственниками Далилы при всём параде.

Ну, Сарданка обратилась к тяжёлой артиллерии, чтобы вправили мозги её пройдохе-мужу! Далила Птеровна, вы просто зажигает нынче!

Дальше думать было некогда, от волнения Агний запутался в ремешках и чуть было не свалился на плитку пола, но в это время жена появилась, как черт из табакерки, под самым его боком, и дёрнула вниз молнию, куда попал и застрял злосчастный шнурок.

– Добрый вечер, любимый!

– Здравствуй, солнышко!

– Что это за ужасный цвет? Ты что, так и наяривал по предновогоднему городу?

– Ну, да. У Калиты были три версии: красный, белый и зелёный. Синий он сам взял в поездку на север.

– Наверное, люди посчитали тебя за фрика.

– Я фрик и есть. Давно приехали твои родные?

– Два часа назад. Я пожаловалась маме, подругам и остальным близким, и они мне сказали, чтобы я приготовила что-нибудь вкусненькое. "Ведь твой муженёк любит пожрать, с ним просто на самом деле, а ты тупишь". И я решила приготовить харта, но не знала как.

Хрисанф внутри заныл колобком.

Я не нравлюсь её семье. Они, наверное, сто раз уговаривали Далилу развестись со мной. И они имеют сильное влияние на мою голубку. Что делать? Я в обморочном состоянии.

Вообще-то, родственники и друзья наоборот нарадоваться не могли на её законного супруга. Умный, красивый, богатый, здоровый, в самом расцвете сил! Доктор и профессор, инноватор, меценат, мастер на все руки, носит жену на руках, а теперь ещё решилась их извечная проблема бесплодия и они стали многодетными. Что ещё надо?! Наоборот, боялись, что треснут розовые очки Кирсанова и он бросит их незадачливую, строптивую, ленивую старую деву. Поэтому готовы были, чуть что, низко стелиться, чтобы Александр и дальше оставался их драгоценным зятем.