Копье судьбы

Профессор снова кивнул несколько раз.

– Конечно, стоит. Под этим наносным слоем может оказаться тот самый, который нам нужен…

Он обернулся к Питеру и Пэм.

– …Так, отнесите это к машине и поскорее возвращайтесь. Время не ждет…

– Копай, Лайонел, копай, – со смехом проговорил Питер, наклоняясь за своим ящиком. – Смотри только, в Новую Зеландию не провались.

– Не беспокойся, – буркнул я, снова вонзая лопату в землю. Не то чтобы мне уж очень хотелось что-нибудь найти, просто насмешки Питера иногда доставали. Внезапно Люк присел и схватился за мою лопату. Что случилось, я понял не сразу, потом уже заметил какую-то железяку открывшуюся под только что снятым слоем земли. Глядя сверху, трудно было определить, что это.

– Убери-ка лопату, – сказал Люк, склонился над ямой, потом достал из своего рюкзака что-то вроде строительного мастерка и принялся расчищать землю вокруг.

– Что-то нашлось? – заинтересовался профессор, уже собравшийся уходить. Люк кивнул.

– Похоже. Только пока не знаю, что.

– Железнодорожный костыль, – усмехнулся Питер. Профессор пропустил его реплику мимо ушей, внимательно наблюдая за действиями Люка. Я тоже наклонился, пытаясь рассмотреть, что там так привлекло их внимание, но по-прежнему не смог определить, что это было.

– Не могу понять, что это… – снова заговорил профессор. – Ни на что не похоже…

– Напротив, – возразил Люк. – Очень даже похоже. На наконечник копья.

– Наконечник копья? – спросил я. Люк закивал головой, продолжая счищать землю.

– Да, точно. Вот видишь, это собственно острие, а вот…

Продолжая говорить, он понемногу снимал своим мастерком комки земли, и теперь я уже мог различить характерные очертания наконечника копья, похожего на те, что когда-то видел в музее.

– Да-да-да, – подхватил профессор. – Теперь и я вижу!..

Он буквально просиял, и мне показалось, даже подпрыгнул.

– …Замечательно! Ценнейшая находка! Поздравляю, Люк!

– Вообще-то, это его находка, – заскромничал Люк, кивнув в мою сторону, но профессор не заметил или не расслышал. Он то и дело радостно кивал головой и потирал руками.

– …Теперь дело пойдет…

– И что в этом такого ценного? – спросил я. Никогда не видел взрослого в подобном состоянии буквально щенячьего восторга.

– Ну как же? – Профессор посмотрел на меня, наморщив лоб. – …Прежде всего, – продолжил он лекторским тоном, – это показатель, что мы на верном пути. Наконечник несомненно саксонского происхождения…

Он опустился на колени, взял у Люка мастерок и продолжил расчищать находку.

– …Вот-вот, – снова заговорил он. – Весьма характерная форма. Такую ни с чем не спутаешь. Совершенно очевидно – саксонский период…

И он снова, с удвоенной энергией принялся расчищать землю.

– Погодите, – остановил его Люк, хватаясь за рацию, висевшую у него на поясе. – Надо же сообщить.

– Ах, да! – воскликнул профессор, взмахнув мастерком. – Я совсем забыл…

Мне показалось, последние слова он произнес с некоторой досадой в голосе, потом передал мастерок Люку и поднялся.

– …Выглядит, конечно, не очень презентабельно, – продолжил он, снова обернувшись к нам, пока Люк говорил с кем-то по рации. – Но это вполне естественно. Сколько веков в земле пролежал. Вот очистим, сразу увидишь. Это и просто с исторической точки зрения огромная ценность, а уж применительно к нашим…

Он усмехнулся.

– …Или ты думал, мы здесь золото ищем?

– Ну, не то, чтобы золото, – сказал я. – Просто, мне казалось…

– …Ничего такого тут и быть не может, – замахав руками, перебил меня профессор. – Собственно говоря, отсюда и вся сложность раскопок на полях сражений. Приходится ориентироваться по самым незначительным деталям. Когда мы копали в Монголии…

– В Монголии? – спросила Пэм. Профессор снова закивал головой.

– Да, давно, я еще был в аспирантуре. Мы раскапывали место сражения войска Чингисхана с китайцами. Так вот, в подобных местах артефактов остается немного. Все ценное отсюда унесли в первую же ночь после битвы. Победители или окрестные жители забирали все, что могло иметь хоть какое-то применение в хозяйстве. Так что монеты, ювелирные изделия и тому подобное находят крайне редко. Даже оружие, и то…

– Поле битвы принадлежит мародерам, – вставил Питер. Профессор посмотрел на него так, будто услышал нечто важное.

– Вот-вот. Очень верно подметил!

– Это не я придумал. Прочел где-то, – сказал Питер. Профессор махнул рукой.

– Не важно, потому что, в сущности…

– У вас что-то есть?

Послышался голос позади нас. Обернувшись, я увидел знакомое лицо Рони – ведущего программы – из-за его спины выглядывал объектив телекамеры.

– Наконечник копья! – воскликнул профессор все тем же восторженным тоном. – И знаете, так хорошо сохранился. Просто отлично. По-видимому, почва…

– Великолепно! – прервал его тоже весь чуть ли не засветившийся Рони. – Это же можно считать, прорыв! Стив…

Жестом он подозвал высокого брюнета, стоявшего на пару шагов позади оператора, лицо которого тоже показалось мне знакомым. Наверное, видел раньше по телевизору.

– …Скорее сюда! У нас первый артефакт…

– Ну, наконец-то, – ворчливо отозвался тот. – Что именно?

– Очень похоже на наконечник копья, – оживленно продолжил Рони. Как будем снимать?

– Начнем на общем плане, – сказал Стив, полистав бумаги, прикрепленные к планшету, который держал в руках, обернулся к оператору и продолжил чуть понизив голос, я уже не слушал, подумав, что самое время убраться подальше. Разыгрывать тут представление перед камерой мне совсем не хотелось, и мешаться под ногами у всей этой компании тоже. Питер, улыбаясь во весь рот, похлопал меня по плечу.

– Потом однажды в Элисте нашел вставные челюсти размером с самогонный аппарат, – продекламировал он. – Владимир Высоцкий, великий русский поэт.

Что он хотел этим сказать, осталось для меня загадкой. Понять шутки Питера порой бывало трудновато.

Тем временем телевизионщики уже во всю суетились вокруг нашей ямы. Оператор, которого Пэм утром охарактеризовала как «неприятный типчик», довольно молодой, длинноволосый, с чуть вытянутым, и казалось, будто помятым лицом, двигался расслабленно, явно не торопился. С ним были еще двое парней: один, весь увешанный разной аппаратурой, другой держал длинную штангу, на конце которой был укреплен микрофон. То есть, я догадался, что это микрофон, больше похожий на какую-то мохнатую зверюшку. Никогда такого прежде не видел. Размотав провода, они принялись настраивать звук, что заняло у них минут пять. Наконец кто-то скомандовал: «внимание, съемка!», но дело не пошло. Стиву сразу что-то не понравилось. Слышно было, как он резко бросил: «Не так!». И потом: «Плохо… Еще один дубль… Давай, поехали…»

Так продолжалось последующие минут двадцать. Бедняга Люк аж вспотел, снова и снова демонстрируя, как он достает из земли нашу находку, которая вскоре привлекла поистине всеобщее внимание. Появился Нил, осмотрел наконечник, Люк под прицелом телекамеры смог наконец достать тот из ямы и положить в пластиковый лоток, предназначенный для находок, поцокал языком и рассмеялся своим каркающим смехом.

Посовещавшись немного с профессором, телевизионщики теперь снимали их разговор, Нил поднял руку и крикнул кому-то: