Кор-а-кор

Вперед, все быстрее и быстрее. Пересечь пространство разделяющее, проем в стене и дверь в притон. От ноги дверь в притон распахнулась настежь.

Приглушенный свет от факелов, закрепленных на стенах. Десяток удивленных и ошарашенных лиц через мгновения наливаются злобой и яростью. Опрокинутые лавки и столы. Шавки, которые служат за толику силы от барского стола. Запах свежей пролитой крови бьет в нос, здесь ели со вкусом и расстановкой. Растягивая удовольствие и заставляя жертвы с болью отдавать максимум жизненной энергии.

Некогда. Тот, кто мне нужен, сидит на втором этаже. Я вспомнил, кто смотрел со стороны на меня, тогда десять лет назад, его черная аура освежила и подняла во мне волну ярости. И как я его, он меня уже услышал и заворошился, приводя себя в состояние транса, его тело до краев наполнено силой, он только что насытился. Жаль, это все осложняет дело, но мысли прочь, теперь все решает скорость.

Я вломился в середину комнаты, сея вокруг себя смерть, разрывая руками - лапами тела как бумагу, кусая и рвя на части прислужников истинных хозяев. На меня попробовали наброситься с ножами быстрые и ловкие, намного быстрее чем обыкновенные люди. А были ли они людьми теперь? Но я завелся и поймал кураж, страха не было и в помине, а была только нарастающая ярость на этих уродов, которые ели себе подобных и служили тварям.

Поднырнул под руку, вонзая когти в тело, там где сердце резкий рывок. Кровавый комок на моей ладони, расширенные глаза полны ужаса и мгновенной боли. Прочь, отбросить в сторону и вперед, к лестнице. Он стал выходить из комнаты, вокруг него его дети, такие же черные и полные скверны. Вперед.

Уже на подходе к лестнице меня попытались снова остановить те, кто называет себя слугами ночных хозяев. Я пригнулся, пропуская над собой лезвие меча и походя вспорол чье-то брюхо, перекатился в сторону, вскочил. Вцепился в руку с мечом, дернул, выворачивая её из сустава. Крик боли сладкой музыкой звучал в голове. Зверь метался внутри меня, воя от бессильной злобы. Рано, еще не время. Подожди друг, прошу...

Первый раз меня достали, когда я сделал второй шаг по лестнице. Брошенный сильной рукой нож вошел в левое плечо, отчего рука мгновенно занемела и повисла плетью. Рычание рвет рот и вырывается наружу. Хватаю нож за рукоятку, рывок и сразу кидаю. Попал. Трачу драгоценную энергию на руку, мгновенно заращивая рану. Сзади раздается крик ярости и звон мечей. Макс и Саня врываются в помещение, круша в спины всех, кто отвлечен на меня. Всё. Спина прикрыта, теперь только вперед. Наверх.

А меня уже ждут. Волна холода, от которого мгновенно замерзает шерсть и крутит тело, обхватывает меня. Я ору от ярости и ненависти, бросаю тело вперед. Страшной силы удар бьет меня в грудь, отбрасывая назад в общий зал, где ошметки тел летят в стороны. Пытаюсь встать на ноги, удары сыпяться со всех сторон. Его дети сильны, как и он. Они сыты по самоё не хочу. Энергия так и прет из них, они весело галдят и бьют , бьют...

Саня кидается на помощь, я кричу, когда удар одного из хозяев ночи ломает грудную клетку моего друга и он безжизненным куском мяса падает на пол. Вскакиваю, бью в голову и сразу в корпус, ломаю ноги, поднимаю тело над собой и на колено, что бы хрустело и страшно ломались кости. Вою от бессилия.

Вниз спускается он, в черном ореоле силы и власти, взмахом руки останавливает своих детей. Многоголосый вой человеческих голосов подымается в округе, ледяная волна холода обволакивает меня, опускается саваном на зал, в мгновение замораживая всех живых в нем.

Стоны и крики со всех сторон. Я бросаю взгляд назад, Макс лежит на спине, руками с остервенением разрывая кожу на своей груди. На губах Сани пузырится кровавая пена. Слова со всех сторон. Голос властный, требующий полного подчинения и щенячий восторг в груди от желания угодить. Падаю на колени, склоняя голову в жесте полного подчинения.

Смех.

Они подходят близко - близко, обступают. Рассматривают, как диковинного зверя, обмениваясь впечатлениями, толкая друг друга в бока, смеются.

Он же смотрит и ненависть водопадом изливается на меня. Он помнит меня. Тогда у него не было столько силы, как сейчас, и он мог только смотреть, как я убиваю его детей. На все, что хватило его, это подло убить человеческую самку, которую защищал спятивший от ярости оборотень. Он наслаждается мгновениями триумфа, в его глазах застыл мой приговор. Я складываю руки на груди, мгновенное усилие и ножи в моих ладонях. Встаю на одно колено. Рывок и шаг, руки на уровни глаз. Две полоски идеальной формы стали с вязью рун по лезвиям в глаза. Проворачиваю.

Крик боли и смерти.

Я кричу и открываюсь зверю, отдаваясь на его волны ярости и силы. Теперь твой черед зверь!

Занавес.

– Старый, очнись! Да очнись, ты наконец!
– голос бубнил, проникая через толстый слой ваты. От него невозможно было деться, а как хотелось просто лежать и не двигаться, покуда немочь не уйдет из тела, а зверь не перестанет сытно урчать. Но голос бубнил и я открыл глаза.

Надомной склонился Саня, когда увидел, что я открыл глаза, улыбнулся. Картина, если честно, страшная. У мужика не хватало, как минимум, трех передней зубов, на губах запеклась кровь, да и подбородок тоже был в засохшей крови. Оба глаза украшали хорошего синего цвета синяки. Я скосил глаза на Санины руки, которыми он меня заботливо держал за грудки. Костяшки пальцев на обоих его руках были сбиты в кровь. Я усмехнулся и сказал:

– Ну, и что я пропустил? И почему ты живой?

Саня улыбнулся в ответ:

– Шутишь - это хорошо, значит жить будешь. Встать сможешь? А то нам тикать отсюда пора. Пока стража не набежала. Давай помогу подняться.

Это было ошибочное решение. Когда я уцепившись за руки Санька попробовал встать, то почувствовал, как пол под моими ногами куда то уходит, причем надолго. Ноги совершенно не держали тело. Голова ужасно кружилась, да и вообще состояния полного нестояния было на лицо.

– Сань, может я еще полежу чуток, а то плохо мне как то.

На мои слова не обратили ни какого внимания, в смысле поднятия меня с пола, только пробурчали:

– Я тебе полежу. Тут уходить надо, да и обстановка не располагающая. А он, полежу.

Когда мое тело с настойчивой помощью было поставлено на ноги и пол под ногами немного перестал кружиться, я попытался осмотреться. М-да вот это натворили, повсюду тела в разной степени целостности. Да и я сам лежал на не мелком мужике с полностью развороченной грудной клеткой. Это ж в каком состоянии моя спина, а главное в чем она. А самое главное, что я совершенно голый стою посреди комнаты, заваленной трупами и зверь внутри меня подозрительно молчит. Я сразу же попробовал исправить эту оплошность и настойчиво позвал свою вторую сущность. На что меня послали сытым и довольным ворчанием, но потом все-таки сжалились и пообещали помочь добраться домой.