Королева ночи

Хлопнула дверь, проскрипели ржавые засовы и нас обволокла вязкая темнота и тишина, в которой даже редкое капанье воды воспринималось как удар грома, а наше хриплое дыхание растворялось в ней без остатка.

— Костя! — позвал я.

— Слышу тебя, — паренек отозвался мрачным голосом, видеть я его не мог из-за густой темноты, которая по-моему стала еще плотнее. — Хочешь попрощаться?

— Еще чего не хватало! — фыркнул я. — Я умирать в этом подвале не собираюсь. Меня интересует, как закреплена на твоей шее цепь, как-то не заметил, чтобы коротышка сковывал звенья. Сможешь их разорвать?

— Уже осмотрел, — ответ Костика меня не порадовал, хотя бы потому, что через короткое мгновение я и сам пришел к такому же выводу. — Они словно сделаны из одного куска металла, на них ни одного шва, ни одной трещинки, даже коррозия их не тронула, как только убираешь верхний слой ржавчины, чувствуешь под рукой гладкий здоровый металл.

— Выходит, мы снова попали в неприятную ситуацию?

— Ага, — согласился Костя. — Боишься призраков?

— Не очень. А ты?

— У нас по телевизору гоняли много фильмов по телевизору, в которых призраков показывали довольно безобидными существами. Объясняли, если их не бояться, то они ничего не смогут сделать.

— Не знаю что там у вас и как показывали… — незнакомые слова Костика, значения которых я часто не понимал, меня раздражали. — Но у нас призраки ведут себя совсем небезобидно. Чаще всего это зависит оттого, какую они приняли смерть, и где упокоено тело. Здесь в подвале смерть была ужасной, а погребения не было совсем, если судить по обглоданным крысами человеческим костям, так что думаю, они здесь злые.

Словно в подтверждение моих слов перед моими глазами прорисовался бледный силуэт, он висел в воздухе и рассматривал меня огромными темными провалами глаз, сквозь которую можно было разглядеть противоположную стену.

Этот пустой взгляд завораживал, у меня даже руки онемели, я не мог шевельнуться, а дыхание стало редким, стесненным, словно на мою грудь положили огромный тяжелый валун.

— Эй, призрак! — послышался бодрый Костин голос. — Ты не мог бы приблизиться ко мне, от тебя исходит пусть слабый, но настоящий свет, а я хочу получше рассмотреть цепи.

Призрак не шевельнулся.

— Да ладно, брось на нас сердиться, — Костик не унимался, и я был благодарен ему за это, от звука его голоса мое оцепенение пропало, а дыхание восстановилось. — Мы тебя сюда не сажали, сами здесь оказались, как узники, помогать нам должен, а не нападать. Если отсюда выберемся, то сможет отомстить вашим обидчикам — а разве не о мести мечтают все призраки?

Смешной он парень….

Неужели он думает, что призраки его слышат? Им же слушать нечем, уши, как и тела, давно истлели, остались одни кости и те принадлежат не им, а крысам.

Призраки принадлежат миру мертвых, точнее находятся между двумя мирами, в этом вся их трагедия. Они когда-то отказались идти по дорожке лунного света, ведущего в мир мертвых, а она дважды не появляется. А не пошли из-за того, что не смогли принять свою смерть, я это точно знаю, потому что мне рассказывала об этом моя молочная мать.

Люди не хотят признать себя мертвыми по многим причинам, одна из них острое желание мести, это Костик точно подметил.

Другая — чувство долга, обычно этим страдают матери, которые умирают, оставляя беспомощных маленьких детей, которые не могут сами о себе позаботиться.

Есть еще, но всегда это сильные чувства.

Призрак повернулся, если можно так сказать.

На самом деле, его силуэт так и остался висеть между нами, только провалы глаз повернулись внутри этого призрачного облачка, потом это странное образование двинулось к Косте. Я смотрел на это, не веря — ну, не могут призраки слышать и понимать речь живых!

— Ближе, еще ближе, — командовал Костик. — Все дальше не надо, от тебя веет таким могильным холодом, что руки немеют? Ага, так лучше. Звенья целые, в них нет зазоров, которые можно расширить. Похоже, снова какие-то магические штучки. А ты призрак, не сможешь их с нас снять? Вы же обладаете какой-то силой?

Да, не приближайся ты ко мне так близко, говорю же — холодно…

— Костя, — прокашлялся я. — Призраки ничего не слышат, им нечем…

— Это я вслух для тебя говорю, а одновременно мысленно ему все объясняю.

— Как?!

— Откуда я знаю? Решил попробовать заняться телепатией. Все равно делать нечего. Каждую фразу проговариваю внутри себя — видишь, помогает…

— Призраки не могут снять с нас цепи, у них нет рук, чтобы делать чародейские пассы.

— Я не собираюсь здесь подыхать, — Костя замахал руками, отгоняя призрака. — Уйди, гад! Холодно. Мне хочется прилечь пусть даже и на гнилую солому, а не стоять прикованным к стене.

— Это у тебя от слабости, моя молочная мама говорила, что призраки питаются той энергией, что вырабатывает наше тело, поэтому тебе и холодно — у тебя ее отсасывают.

— Спасибо за разъяснение, — Костя тяжело вздохнул. — Тебе хорошо, ты умный, а мне вот с этим не повезло…

Я недоуменно заморгал оттого что увидел в слабом призрачном свете, как цепь с громким лязганьем упала с шеи моего напарника в солому.

Костик прошел рядом с призраком, похоже, нисколько того не боясь, и подошел ко мне.

— Тебе наверно удобно так? — он лег рядом на солому, закинув руки за голову. — Сказать честно, солома влажная, от нее несет холодом так же, как от призрака, так что стоять, наверно, приятнее…

— Как это у тебя получилось?

— Не знаю, наверно призрак помог.

— Тогда сними и с меня…

— Уверен, что это тебе нужно? Ты же призраков не любишь….

— Сними, — я закашлялся. Сказать честно, очень противное ощущение, когда у тебя на шее висит пудовая цепь, она не дает дышать. Мука ужасная. Берг явно умел пытать. Ноги подгибаются, а стоит чуть опуститься, как цепь поднимает подбородок, запрокидывая голову. — Как-нибудь стерплю, только сбрось ее с меня!

Костя встал и жестом подозвал призрака, потом оба склонились надо мной. Цепь звякнула и огромной ржавой змеей скатилась с плеч.