Королева

Я усмехнулась.

— Вероятно, она получила бы от этого удовольствие.

Как только за ним закрылась дверь, на кухне раздался телефонный звонок. Мы с папой переглянулись, прежде чем он пошел отвечать. Два дня назад из-за непрекращающихся звонков репортёров и сумасшедших мы сменили все наши номера, и теперь они были недоступны в открытых справочниках. Никогда не узнаешь, сколько в мире больных людей, пока не окажешься в центре внимания прессы. Каким-то образом репортёры продолжали добывать новый номер городского телефона. Мы договорились, что только папа будет отвечать на звонки, пока всё не уляжется.

Я выслушала, как он отклонил предложение об эксклюзивном интервью, и ждала его возвращения в гостиную. Его лицо ничего не выражало, но я уловила проблеск беспокойства в его глазах, когда он посмотрел на меня.

— Сколько они предложили? — спросила я, пытаясь казаться легкомысленной.

— Девятьсот пятьдесят, — сказал он, садясь.

Я драматично вздохнула.

— Ты сказал им, что я отказываюсь опускаться ниже миллиона?

Он покачал головой и взял в руки пульт от телевизора.

— Думаю, мы должны посмотреть, что они говорят, пока твоя мама не проснулась.

Было нетрудно найти канал, рассказывающий обо мне или показывающий кадры с той ночи в «Нави». Я поморщилась, увидев себя, глядящую на море камер и вспышек, словно загнанный олень в свете фар. Затем в камере появились Теннин, который увёл меня, и королевские стражники с каменными лицами, которые не позволили никому нас преследовать.

Если это было недостаточно плохо, то в одном из развлекательных шоу мы наткнулись на дискуссию о том, что думает королева Благих о бурном романе её сына с охотницей. Очевидно, Принц Рис обратил меня в свою веру, потому что не мог отказаться от меня.

— Мне бы хотелось знать, как она вообще пережила обращение, — сказала одна из женщин-ведущих. — Ей было почти девятнадцать, когда это произошло.

Остальные закивали, перешептываясь, и мужчина-ведущий сказал:

— Это заставляет задуматься, не вводили ли фейри людей в заблуждение всё это время относительно возрастных ограничений для обращения.

— Почему Агентство хранило это в секрете? — спросила первая ведущая. — Что такого особенного в Джесси Джеймс?

Заговорил другой мужчина-ведущий:

— Думаю, быть возлюбленной коронованного принца Благих, означает иметь некоторые преимущества.

— Выключи это, — сказала я, мой желудок взбунтовался.

Папа нажал на кнопку пульта, как раз когда мы услышали, как открылась дверь их спальни.

Раньше, чем кто-то из нас успел заговорить, раздался стук в дверь. Папа встал, но я предложила ему посидеть, пока сама открою. Это должен был быть кто-то из наших знакомых, потому что никто другой не мог попасть в здание.

Моё сердце затрепетало, когда я открыла дверь Лукасу. Я видела его лишь однажды с той ночи, после того, как он привёл меня домой, но он звонил каждый день и узнавал как мои дела. Наши отношения стали намного лучше, с тех пор как он объяснил причину своего отсутствия, и я не могла представить, что мне пришлось бы пройти через это безумие без него.

Мне очень хотелось знать, была ли его внимательность проявлением дружбы или чего-то большего. До моего обращения он признался, что я ему небезразлична, но у нас не было будущего, поскольку в то время я была человеком. Я поняла и приняла это. Теперь я стала фейри, моя смертность больше не была препятствием, но Лукас не подал ни одного знака, что он хочет большего, чем дружба, хотя мы могли быть вместе.

Он улыбнулся и протянул мне сумку.

— Я принёс ещё еды и сока.

— Спасибо, — я отступила на шаг, позволяя ему войти. — Финч и Аисла выпили весь мой сок гилли.

Из домика на дереве раздался свист, и я увидела в окне ухмыляющееся лицо Финча. Он уже начал привыкать к тому, что Лукас и остальные заглядывают к нам каждый день.

— Я заметил, что он быстро заканчивается, так что принёс дополнительную бутылку, — Лукас поставил сумку на кухонный стол. — Ещё я принёс больше ягод и йикки.

— Так заботливо, — произнесла мама.

Она улыбалась, но это не скрывало напряжённости вокруг её рта и глаз.

Лукас бросил на меня вопросительный взгляд, и я прошла на кухню, где родители не могли нас услышать. Шепотом я рассказала о том, что мы с папой смотрели до его прихода.

— Я так боюсь, что это станет причиной её срыва, — призналась я, убирая еду. — Она должна пребывать в спокойствии и избегать стресса. Что, если у неё случится рецидив и ей придётся вернуться в клинику из-за меня?

Он положил руки на мои плечи и заговорил низким, твёрдым голосом:

— Ни в чём из этого нет твоей вины. Мне с самого начала следовало подойти к этому серьёзнее.

— Вы оба там что-то слишком притихли, — крикнул папа, в его голосе прозвучала нотка веселья.

Лукас сжал мои плечи.

— Я не допущу, чтобы что-нибудь случилось с твоей семьёй. Ты мне веришь?

— Да, — ответила я без раздумий, чем заслужила его улыбку.

— Хорошо, — он отпустил меня, и мы вернулись в гостиную. — Я тут подумал, несправедливо, что вам придётся сидеть здесь взаперти и ждать пока утихнет шумиха в прессе. У меня есть несколько объектов недвижимости, которые обеспечат вам больше свободы и уединения, и они будут находиться в вашем распоряжении до тех пор, пока вы в них нуждаетесь. Я также могу организовать частный транспорт, чтобы репортеры не узнали, куда вы направляетесь.

Мамины глаза расширились.

— Это очень щедро с твоей стороны.

— Они находятся в городе? — спросил папа.

— Не в Нью-Йорке, — Лукас сел в кресло и стал выглядеть совершенно по-домашнему. — Есть вилла в итальянской деревне, поместье в горах Шотландии и маленький остров в Бразилии. Все они являются конфиденциальными, и можно быть уверенным, что персонал никому не расскажет о вашем местонахождении.

Я уставилась на него. Я знала, что он должен быть богат, поскольку является коронованным принцем Неблагих, но он никогда не выставлял напоказ своё богатство. Сегодня он впервые упомянул, что владеет другим имуществом, помимо дома в Уильямсберге. Кроме того, он являлся фейри Высшей расы и сейчас предлагал один из своих личных домов моей семье.

Мама и папа ошеломленно переглянулись.

— Всё это звучит замечательно. Но думаю, нам нужно сперва всё обдумать.

— Предложение остается в силе, когда бы вы ни были готовы, — сказал Лукас.

— Остров? — это было всё, о чём я могла спросить.

Он улыбнулся.

— Иногда я люблю побыть один.

Мама потёрла руки о бёдра, что она делала всякий раз, когда чувствовала себя подавленной или обеспокоенной.

— Как ты думаешь, сколько пройдёт времени, пока эта шумиха уляжется?