Королева

В тридцать минут мы не уложились. Запас оружия, боеприпасов, фонарей и прочей снаряги никак не хотел помещаться в «пиранью». Мой комплект: «шак» и «глоки» с горой запасных магазинов, тактический томагавг SOG (подарок Бамоса) не шел ни в какое сравнение с тем, как обвешались Саня с Мирным. Прям какие-то Рембо с Терминатором, то есть с Арни из фильма Командос. Помимо пулемета, с которым Мирный не расставался, они где-то раздобыли огнемет и второй пулемет, тоже МГ, но четвертую версию. Более современную и компактную, как раз под Саню, который нес ещё пару десятков гранат.

Камаджоры с Фламинго тоже «принарядились», но по-своему, по-туземному. На полуголых черных телах появились кожаные доспехи, добавились амулеты, причем по большей части костяные. Али сказал, что не время сейчас для разноцветных фенечек и ракушек. Так что теперь это были кости и черепки какой-то мелкой живности. Другими словами, конечно, сказал — я даже не уверен, что он знает значение слова фенечка.

Я заметил несколько новых татуировок у Али и одну у Фламинго на предплечье — вполне похожую на копию ее нового «меча». Видимо, что-то в духе — мой меч продолжение моей руки. Здоровяк Даррен был весь сплошной татуировкой из белых символов Камаджоров, что придавало ему призрачный вид, особенно, когда он закрывал глаза. Лу сказал, что у него максимальная защита от Шекхед. Следующая ступень, которая возможна, — выколоть глаза и отрезать уши, предварительно залив их смолой. Но потом добавил, что они так уже не делают. Я предложил, отдать ему алмаз и отправить одного, но Лу идею не поддержал, пробурчав что-то на своем языке.

До нефтебазы промчались без проблем, будто все время на зелёный шли. А сразу за воротами нас встретили объединенные силы выживших. От забора до административного здания, забив парковку не хуже любого торгового центра в предпраздничный день, стояли технички, фермерские и корпоративные грузовики, и во главе «пума» глобалов.

Я насчитал не менее сорока машин битком забитых вооруженными людьми. Большинство — голодранцы Соломона, среди которых проглядывались белые пятна наших мчсников и остатков наемников «Глобал корп». Ощущение, конечно, было, что мы какой-то африканский картель. То есть уже не дикие повстанцы и пираты, а организованная полубандитская, полувоенная группировка.

В план старейшин я решил не лезть. И не понимал, и не одобрял, зачем собирать такую толпу. Но Лу с остальными были, во-первых, абсолютно уверены, что мы завалим Шекхед, а во-вторых, ждали, что после взрыва из шахты из всех уцелевших щелей, полезут обезумевшие толпы ее приспешников. То, что все рассыпятся в прах, как какие-то вампиры на солнце, такой легенды у Камаджоров не было. Но все ждали, что со смертью королевы улья, потеряв центр управления, остальные отупеют до первобытного состояния — жрать и бежать. Но как раз к этому наша пара сотен стволов и была готова.

Мы сделали круг по нефтебазе, почти, что почетный. Все знали, что бомба у нас, и радостно вопили и сигналили, когда мы проезжали мимо. Какой-то балбес даже пальнул на радостях в воздух, но сразу же отхватил такого леща, что чуть не вывалился из технички.

— Ээх, — вздохнул Саня, — я так торжественно только в Москву на фирменном воронежском поезде ездил, только марша Славянки не хватает.

— Не томи душу, пусть лучше нас так назад встречают, — улыбнулся Мирный, — я тебе сам спою и сыграю. Ну, если вернёмся.

Старейшины вместе с Лу провели над нами обряд благословения. Али заплакал и даже татуированная глыба Даррен пустил одинокую слезинку. А я обчихался, особенно когда Лу дунул мне в лицо очередным белым порошком и пальцами размазал по щекам, лепя какие-то символы, а остаток втер мне в татуировку. Кожу легонько обожгло, как после вечернего купания в теплой речке.

Мне уже хотелось ехать.

Обряды, церемонии, туземный оркестр с барабанами и песнопениями. Мой тезка, наверное, с меньшим пафосом в космос улетал. Но нет. Последней каплей стала необходимость осветить и нанести символы на гермомешок. Но здесь выручил Вадик первым дорвавшийся с маркером и на всю бочину нацарапал: «На Берлин!» Дедушку Лу чуть кондрашка не хватила, когда он открыл глаза, отвиснув от магического экстаза, и узрел надпись, и уже открыл рот в возмущённо праведном гневе.

— Все, поехали, — я не выдержал, включил рацию и передал по всем каналам. — Кто предложит присесть на дорожку, сам его завалю. Гоу, гоу, гоу! Лос, лос, лос!

Одновременно взревело несколько десятков моторов, и создав пробку перед воротами, мы, наконец, тронулись.

Опять я не узнал местность. В первую поездку все заливал дождь, сегодня взявший выходной или, как минимум, небольшой перекур. Но все улицы, а я уверен, что уже бывал здесь, видоизменились. Хозяйственник Соломон наводил порядок вокруг нефтебазы, может, навсегда, а, может, к нашей поездке. Дороги расчистили от завалов, убрали останки людей и монстров, да и дожди постарались. Исчезли все мои ориентиры: остов сгоревшего бензовоза, здоровый чемодан из кожи крокодила, который тащили, но бросили, когда ручка оторвалась, заветренное тело зомбачки в ярком зелёном платье и другие мелочи, которые не сразу бросались в глаза, но оставались в памяти.

Город и раньше-то не был образцом туристических мечтаний, а сейчас и вовсе превратился в однообразное серое полотно. Только ржавчина добавляла хоть какого-то цвета. Мы въехали в один из беднейших районов — одноэтажные сараи без окон или с окнами, но без занавесок, а только с темнотой внутри.

Что-то ощущалось вокруг. И хотелось бы сказать, что это гроза. Чувство наэлектризованного воздуха, сгущающиеся тучи и звенящая тишина. Но нет, это было что-то совсем неприродное.

— Прием, всем отрядам, — я высунулся из командирской башенки. — Кто-нибудь видит хоть одного зомби?

В разнобой посыпались отрицательные ответы, которые замкнул Леха:

— Город вымер, — сам пошутил, сам посмеялся миротворец.

— Не нравится мне, — я забрал себе лавры капитана очевидность. — Будьте начеку, возможно, опять засада. И заткнитесь все там уже в середине колонны.

Я окинул взглядом машины, идущие за нами, и вспомнил мем, который долго гулял в интернете. Нигерийские или какие-то другие африканские похороны, где гроб несут и танцуют. Вот и нами можно было этот мем обновить. Будет удивительно, если в улье о наших планах ничего не знают. Надо было вмешаться в совет, лучше бы сами по-тихому прошли.

Сюрпризы начались уже на подъезде к шахте. Небольшая гора или холм, в котором раньше был только один вход, сейчас напоминала муравейник.

— Движение на склоне, — скрипнула по рации голосом кого-то из «красных волков». — Видим трёх кротов.

Солнце так и не смогло пробиться сквозь тучи и лишь оттеняло молочно-желтые гигантские тушки, копошащиеся на горе. «Опарыши» работали, выполняя функцию бурильных машин. Я насчитал десяток новых тоннелей, прогрызенных под разными углами.

Когда «пиранья» выехала на пригорок, открылся вид на территорию перед шахтой. На ковер из грязных голов, извазюканных в земле мертвяков. Нас встречали.

— Пифдеф, — Вадик скрылся в водительском люке и хлопнул крышкой.

— Полный пифдеф, — я не передразнил, просто был солидарен, потом продолжил в рацию сразу на английском. — Всем отрядам! Приготовится к бою, перед нами орда.

Никакого строя у зомби не было — толпа варваров, где большую часть составляли шаркуны. Я попытался вспомнить численность Фритауна, не смог, но десятая часть здесь точно собралась. Шекхед стянула силы, в ожидании гостей. Во многих местах над головами шаркунов мелькали более высокие «циркули», а кое-где поток колыхался чуточку быстрей остальной массы — «прыгуны», которые то и дело выпрыгивали над остальными. Будто в очереди стоят и пытаются узнать за чем. Светлыми пятнами в толпе были только «опарыши» и ещё несколько машин и низких зданий, обсыпанные какими-то мелкими тварями, похожими на шпану, которая гоняла меня по гаражам.