Королевский крест
Шрифт:
— Но…
— Я вам не помешал?
Крылов резко обернулся.
Они в кабинете, и совершенно непонятно, почему он не услышал шагов. Лысый мужчина в сером костюме, вместо галстука под воротником сорочки красуется крупный алый камень. Хрупкая девушка в элегантном платье, вызывающий фиолетовый макияж смотрится на ее лице необычайно изысканно. И двое широкоплечих позади. Куда же в наше время без широкоплечих?
— Кто вы?
— Вы Никита Крылов? — осведомился лысый вместо ответа.
— Да.
— Меня зовут Александр Бруджа. Барон Александр Бруджа. — Он небрежно указал на разложенные перед Никитой карты. — Я хозяин Колоды Судьбы.
Цитадель, штаб-квартира
Великого Дома Навь.
Москва,
6 ноября, суббота, 11.32
Где именно располагался кабинет князя, не знал никто. Возможно, глубоко-глубоко под Цитаделью, в недоступных подвалах, в наполненных древним ужасом лабиринтах, в которые боялись забредать даже обитатели подземелий осы. Возможно, находился на крыше, под самыми звездами, чтобы повелитель мог без помех наслаждаться чернильной тьмой падающей на землю ночи. Возможно, прятался среди небольших флигелей, разбросанных по внутреннему двору Цитадели, ведь некоторые из них, хранящие особые тайны Нави, были опечатаны уже тысячи лет. Возможно… Возможно было все, но точно, абсолютно достоверно, об этом не знал никто, даже Сантьяга, который проникал в главную залу Темного Двора так же, как все остальные: через черную дверь в одном из коридоров Цитадели. Через дверь, за которой пряталась капля вечной Тьмы.
— Я абсолютно уверен, что маркиз Барабао проснулся. Это значит, что Колода Судьбы активизирована, кто-то начал партию в «Королевский Крест».
— И ты, разумеется, догадываешься, кто это, — проскрипела черная фигура, замершая в простом деревянном кресле с высокой прямой спинкой.
Мрак старательно рассеивал контуры князя, скрывая от Сантьяги подлинный облик повелителя. Впрочем, комиссар прекрасно знал, кто скрывается во тьме.
— Разумеется, догадываюсь.
— Но не идешь проверять свою догадку.
— И не пойду, — кивнул Сантьяга. — Ни один нав не приближался к Колоде Судьбы более восьмидесяти лет, за это время успели выветриться все следы. Даже самые незаметные. Алое Безумие не почувствует ничего, и барон…
— Ты думаешь, он здесь?
— Надеюсь.
— Опять «надеюсь»?
Тьма у ноги комиссара сгустилась в нечто, напоминающее табурет. Сантьяга немедленно поставил на него ногу, оперся локтем на бедро и задумчиво положил подбородок на ладонь.
— Или мы будем осторожными, или наш замысел полетит к чертям.
— Опять человские идиомы!
Сантьяга вежливо улыбнулся. Под черным плащом неразборчиво заклокотало.
— Ты придумал слишком сложную интригу, — произнес наконец князь. — События происходят сами по себе, нет никакого контроля.
— Зато есть много сигнальных колокольчиков. Они звонят, и я вижу, что все идет как надо.
— Ладно, делай что хочешь, — сдался повелитель Темного Двора. Даже он не мог состязаться со своим комиссаром в выстраивании интриг. — Барон-то здесь?
— Здесь, — подтвердил Сантьяга. — Здесь. И уже испытывает нетерпение.
Офис клана Треми.
Москва, улица Вятская,
6 ноября, суббота, 11.33
Первой мыслью было позвонить Сантьяге. Появление Александра Бруджи — событие неординарное, лидеры Саббат, мягко говоря, не очень любили посещать Тайный Город, и только сверхважные обстоятельства могли заставить барона отправиться в логово злейших врагов. Вот из-за этих самых неизвестных обстоятельств Захар и не торопился отправлять сообщение в Темный Двор. Зачем приехал Бруджа? С делами военными? Пустить кровь старинным неприятелям? Сомнительно, весьма и весьма сомнительно. Епископ Треми был достаточно циничен, чтобы понимать, что фигуры уровня барона Александра в бой не ходят, на это есть смертники. И даже гипотетическая возможность нанести мощный удар по Великим Домам не заставит их покинуть надежное убежище. Войну военными действиями не выигрывают, а значит, за визитом Бруджи стоит нечто иное. Нечто такое, что заставило истинного кардинала рискнуть жизнью. В приставке «истинный», судя по всему, и таилась разгадка: да, барон Александр — враг, но семейного патриотизма в нем гораздо больше, чем во всех его фанатичных последователях, вместе взятых. И за этот патриотизм Захар Бруджу уважал. И кровью, проклятой своей кровью почуял,
что дело, приведшее барона в Тайный Город, имеет значение для всех масанов.И никому ничего не сообщил.
Наблюдать за Ильей оставил Савву, проинструктировал его лично, объяснил кое-что и не сомневался, что старый боец не подведет: и щенка не упустит, и о притаившихся в Люберцах мятежниках не разболтает.
Наблюдать за Бруджа было сложнее — помимо защиты от посторонних глаз Алое Безумие оказывало барону еще целый ряд ценных услуг, [11] в том числе сообщало о направленных против его персоны враждебных действиях. Ни о какой магической слежке и речи быть не могло, поэтому Захару пришлось ограничиться наблюдением за особняком со спутника «Тиградком», висящего над городом на геостационарной орбите. Но недостатки метода проявились в полной мере: спутник честно отследил перемещение «Ягуара» мятежников в роскошный дом на Мосфильмовской, но кто из них уехал и в какую именно квартиру они поднялись, узнать было невозможно.
11
Подробнее смотри исследование «Амулеты Крови. Факты и легенды», Фрол Гангрел, 1634 г.
Ни следить, ни приблизиться. Что делать?
От размышлений Треми оторвал телефонный звонок.
— Захар?
— Да, комиссар. — Епископ постарался, чтобы его голос звучал как можно естественнее.
— Мы можем встретиться?
— Конечно, но…
— В «Ящеррице».
— Почему там?
— Потому что у нас будет дружеский обед. Никаких дел.
О вызове в Цитадель почти наверняка станет известно, к тому же атмосфера штаб-квартиры Великого Дома Навь не располагала к задушевным беседам. Нет, в личном кабинете Сантьяги не было пыточных приспособлений, но мысль, что ты находишься в крепости самой старой расы Тайного Города, заставляла гостей вести себя осмотрительно. А посему, когда предстояли тонкие переговоры, когда требовалось уговаривать, а не приказывать, комиссар предпочитал встречаться на нейтральной территории.
— Понятно. — Треми потер лоб, криво усмехнулся: — Вы уже все знаете?
— Я догадываюсь.
Жилой комплекс «Воробьевы горы».
Москва, улица Мосфильмовская,
6 ноября, суббота, 11.51
Кухонные окна в квартире Крылова были закрыты только легкими жалюзи, не самая надежная защита от солнца, а потому чай пошел заваривать Чернышев. Клаудия и Жан-Жак остались в гостиной. Тщательно задернули тяжелые шторы, добившись того, чтобы в комнату не попадал ни один убийственный луч, но все равно передвинули кресла и диван как можно дальше от окон. И молча сидели, глядя в разные стороны. Когда Роберто вкатил столик, слуга поблагодарил чела сухим кивком. Девушка же не сделала и этого. Но Чернышев не обижался: он видел затуманенные глаза Клаудии, понимал, что она работает. Смотрит вперед.
— Что нам придется делать?
— Ничего, — буркнул Жан-Жак. — Барон сам разберется с Крыловым.
Слуга допил чай и, демонстративно развернув кресло спинкой к остальным, углубился в какую-то книгу. Ему не нравился чел. Ему не нравилось, что чел ухаживает за Клаудией.
Роберто подвинулся ближе к девушке и заботливо поправил соскользнувшую с плеча шаль.
— Проиграть миллион для одних — плевое дело, а другие даже не понимают, сколько это — миллион. И убьют себя, оставив в казино сотню монет. Тебе повезло, чел Никита, ты играешь по очень высоким ставкам.
— Мне это нравится.
— Тогда что же ты медлишь, чел Никита? Открывай следующую карту.
Спутники барона в кабинете не остались, поздоровались и ушли в гостиную, предоставив вожаку разбираться с Крыловым наедине. Александр же не торопился, понимал, что вторжение группы неизвестных не обрадовало чела. Разговор начал мягко, плавно, сразу же показал Никите, что не испытывает к нему ни зла, ни ненависти, что согласен подождать окончания партии и только после этого забрать свою собственность. И даже, в качестве благодарности, готов оказать мелкие услуги. «Поверьте, мой друг, я достаточно влиятелен». Успокоив Крылова, Бруджа перевел разговор на интересующую его тему и быстро понял, что появился как раз вовремя: чел переживал кризис неверия в собственные силы.