Корпократия

Он легко прошел процедуру утверждения в должности и официально стал судьей Верховного суда 7 января 1972 года. Consigliere большого бизнеса не только просунул нос в шатер, подобно верблюду из арабской притчи [21] , он получил место на самой высокой судейской скамье в стране.

Ка к многие судьи, за пятнадцать лет, проведенных в Верховном суде, Пауэлл не раз поступал наперекор ожиданиям. Когда-то в Ричмонде он разошелся с политической элитой штата во взглядах на десегрегацию школьного образования, которой яростно противились консервативные ричмондцы. В Вашингтоне он продолжал время от времени преподносить сюрпризы. К большому неудовольствию администрации Никсона, Пауэлл сформулировал «мнение большинства» [22] по щекотливому делу Бакке², присоединился он и к судьям, решившим, что президент обязан предъявить следствию скандальные «уотергейтские пленки». Однако в вопросах прав корпораций и их расширения Льюис Пауэлл не отклонялся от выбранного курса.

21

Как-то бедуин остановился в пустыне на ночлег, разбил свой маленький шатер, а верблюда привязал у входа. Ночью верблюд просунул нос в шатер и жалобно сказал: «Хозяин, снаружи так холодно, можно я погрею нос в твоем шатре?» — «Конечно», — ответил добрый бедуин. Через пятнадцать минут верблюд разбудил хозяина: «Снаружи так холодно, можно я просуну всю голову в шатер?» — . «Можно», — ответил добрый бедуин. Еще через пятнадцать минут он разрешил верблюду просунуть передние ноги… а на рассвете проснулся под открытым небом, весь закоченевший от холода. В шатре спал верблюд.

22

Мнение большинства судей Верховного суда по делу, которое становится мнением суда. Его формулирует член суда, которого назначает председатель, если он поддерживает большинство.

Понятие «корпорации» — продукт законотворчества, но в Конституции США оно вообще не встречается; корпорация пробралась к признанию за ней хоть каких-то конституционных прав, гарантий и мер защиты через заднюю дверь. Ратифицированная в июле 1868 года 14-я поправка к конституции [23] гарантировала среди прочего надлежащую правовую процедуру [24] недавно получившим свободу рабам. Принятия подобных мер требовало тогда положение в стране. Но прошло немного времени, и корпоративные юристы ухватились за новую поправку и потребовали конституционных гарантий не только для человеческих существ из плоти и крови, но и для корпораций.

23

14-я поправка сделала возможным вмешательство федеральных органов власти в защиту прав граждан в случае их нарушения штатами. Поправка содержит пять пунктов, из которых первый гласит: «Все лица, родившиеся или натурализованные в Соединенных Штатах и подчиненные их юрисдикции, являются гражданами Соединенных Штатов и того штата, где они проживают. Ни один из штатов не должен издавать или применять законы, которые ограничивают привилегии или льготы граждан Соединенных Штатов; в равной степени ни один штат не может лишать какое-либо лицо жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры; не может отказывать какому-либо лицу в пределах своей юрисдикции в равной защите на основе законов».

24

Надлежащая правовая процедура (due process of law) — конституционное положение, заложенное в 5-й и 14-й поправках, которые запрещают федеральному правительству (5-я поправка) и правительствам штатов (14-я поправка) лишать любое лицо «жизни, свободы и собственности без надлежащей правовой процедуры».

Верховный суд вроде бы согласился с этим положением в своем решении по делу об иске округа Санта-Клара к Southern Pacific Railroad (1886), но только «вроде бы». Одобрительный кивок зафиксирован в стенограммах к прениям по делу, но не в самом решении суда. Трактовка корпорации как юридического лица нигде не была в явной форме ни принята, ни отклонена, и в дальнейшем суды просто принимали ее как данность. Пауэлл сделал больше, чем любой другой судья Верховного суда, чтобы оформить эту трактовку и придать силу «безликой личности», порожденной 14-й поправкой. В сформулированных им «мнениях большинства» по двум делам он ввел понятие «высказывание юридического лица» и подтвердил полную свободу руководства корпорации определять, что такое «высказывание» должно включать.

В деле по иску First National Bank of Boston к Беллотти (1978) большинство судей (5 голосов против 4) во главе с Пауэллом решило, что первая поправка разрешает корпорациям влиять на содержание вопросов в бюллетенях для голосования избирателей. В знаменитой формулировке Пауэлла это звучало так: «Самоценность речи, выраженная посредством ее способности информировать общество, не зависит от личности источника высказывания, будь то корпорация, ассоциация, объединение или индивид». Такой аргументацией Пауэлл, можно сказать, измыслил конституционное право юридического лица на свободу слова, право, доступа к которому общество не могло бы быть лишено.

В своем особом мнении судья Уильям Ренквист написал о потенциальном влиянии на политический процесс права юридического лица на свободу слова и о сомнительном обосновании такого права Пауэллом:

«Государство предоставляет коммерческой структуре такие блага, как потенциально неограниченное существование и ограниченная ответственность, чтобы увеличить ее производительность как экономического субъекта. Разумно было бы заключить, что эти особенности, столь полезные в сфере экономики, представляют особую опасность в сфере политики. Более того, можно утверждать, что свободы политического самовыражения вовсе не являются необходимыми для осуществления целей, ради которых штаты разрешают деятельность коммерческих корпораций. Пока судебные ветви власти штатов и федерального правительства остаются открытыми для защиты права собственности корпорации на имущество, у корпорации нет нужды, хотя может быть желание ходатайствовать перед политическими ветвями власти о подобной защите. Разумеется, у штатов могут возникнуть обоснованные опасения, что корпорация станет использовать свою экономическую силу, чтобы получить выгоды в дополнение к уже полученным».

Но такие соображения явно не тревожили судью Пауэлла. Не тревожился он и когда предоставил руководству корпораций право подвергать цензуре тех, кто его критикует. В 1986 году, формулируя решение суда (5:3) по делу, связанному с иском Pacific Gas & Electric к Комиссии по вопросам деятельности коммунальных служб, Пауэлл писал, что коммунальная компания не обязана вкладывать в пакет счетов за услуги ежеквартальный бюллетень объединения потребителей, даже если рассылка этого издания не увеличит почтовые расходы или каким-то иным образом причинит отправителю экономические неудобства. Восемью годами ранее, в деле по иску к Беллотти, Пауэлл пришел к выводу, что конституционная защита свободы слова распространяется и на корпорации. Теперь он для полной гармонии заключил, что конституция гарантирует право корпорации дистанцироваться от мнений, с которыми корпорация не согласна. Тед Нейс писал в книге «Банды Америки: усиление власти и уничтожение демократии» (Gangs of America: The Rise of Corporate Power and the Disabling of Democracy): «Предоставить гарантированную первой поправкой защиту официальному бюллетеню, при этом отказывая в ней бюллетеню налогоплательщиков, бюллетеню служащих или бюллетеню акционеров компании, — значит, по сути, предоставить конституционную защиту руководству корпорации, отказывая в ней другим группам, связанным с корпорацией».

В последний год работы Пауэлла в Верховном суде ему довелось еще раз сыграть ключевую роль в защите корпоративного менеджмента, на этот раз определяя конституционность законов, с помощью которых штаты препятствовали враждебным поглощениям. В конце 1970-х рост выпуска мусорных облигаций и впечатляющий успех Майкла Милкена' превратили враждебные поглощения из относительно редкого события в почти рядовой случай. Чтобы защитить действующие на их территории компании, законодательные органы штатов наспех утвердили множество мер, направленных на предотвращение таких поглощений. Большую их часть Верховный суд в 1982 году признал не имеющими юридической силы. Вторая волна законов, направленных против этой практики, оказалась более проработанной, и спустя пять лет суд (мнение большинства как раз сформулировал Пауэлл) отменил собственное решение по иску CTS Corporation к Dynamics Согр of America.

Свою позицию Пауэлл выразил во внутреннем меморандуме, написанном во время прений. Законодательство, благодаря которому стала возможной лихорадка поглощений, писал он, «превратилось в экономическое бедствие, и этого мнения придерживается все больше уважаемых экономистов. Именно поэтому сейчас в конгрессе ожидаются меры по ограничению схем, позволяющих осуществлять поглощение фактически в обход антимонопольного законодательства». Как и следовало ожидать, логика Пауэлла принесла ему победу. У судей есть традиция полагаться на компетентность коллег, сведущих в каких-то темах. Мало того, что Пауэлл был признанным в Верховном суде авторитетом в корпоративном праве — его коллеги по большей части были поразительно несведущи в базовых принципах бизнеса.

Для руководства компаний заключение Пауэлла и последовавшее принятие во многих штатах соответствующих законов, к которым он не смог бы придраться, стали даром свыше. Для системы свободного предпринимательства, любовь к которой он проповедовал, этот подарок вышел боком. Когда существует возможность поглощения, враждебного или дружественного, владельцы могут использовать ее как оружие для получения у менеджмента отчета. Говоря словами экономистов, последняя защита для владельца предприятия от злоупотреблений доверенных лиц заключается в том, что сторонняя компания может купить компанию неблагополучную, которой плохо управляют. И теперь (спасибо Пауэллу и тем судьям, кто голосовал вместе с ним) американские акционеры лишились этого средства в его полной форме.

Льюис Пауэлл был в высшей степени компетентный человек — с этим никто не спорит, в том числе и я: за несколько недель до того, как он был выдвинут в Верховный суд, я попросил его представлять мои интересы в гражданском деле. Никто из тех, кого я знаю, не может убедительно доказать, что в своих решениях он преследовал корыстные цели — свои или друзей из мира корпораций. Как судья Верховного суда Пауэлл действовал так же, как и в бытность адвокатом, — руководствуясь своими убеждениями. Я думаю, что он и вообразить не мог сегодняшнюю гегемонию корпораций, на появление которой так повлияли его решения. Он постоянно помнил о Великой депрессии и левацких беспорядках в 1960-1970-х годах и считал, что своей деятельностью восстанавливает утраченное равновесие, а не склоняет чашу весов в пользу бизнеса. Но факт остается фактом — необузданные создания, которым он так помог, по-прежнему с нами.

Судья Пауэлл создал правовую основу, позволяющую руководству корпораций с помощью своих колоссальных ресурсов влиять на общественное мнение и результаты выборов. Эти ресурсы столь огромны, что взносы отдельных людей в избирательных кампаниях на уровне штата и страны теперь ничего не значат. Доказав, что право юрлица на высказывание защищено конституцией, он сделал иллюзорной любую реформу финансирования избирательных кампаний, вне зависимости от того, какая партия ее продвигает. Основываясь на заключениях Пауэлла, штаты, в которых зарегистрированы корпорации, могут предоставлять судебную защиту от угрозы враждебного поглощения. И ценность этой защиты для корпорации тем больше, чем выше некомпетентность генерального директора и его заместителей.