Коррупция

Референт жестом прервал Эфенди и сказал:

– У тебя прекрасные принципы, не отступай от них. – Он вынул из кармана плотный конверт, положил на стол. – Документы, деньги, адрес, по которому тебя примут, как белого человека. Отдохни несколько дней, почитай прессу, сходи в театр. Если тебе нужна девушка, скажи хозяину квартиры, – Референт ткнул пальцем в конверт. – Я тебе позвоню. Спасибо за пунктуальность. Ты свободен.

Эфенди встал, поклонился, забрал конверт и ушел. Патрон проводил его взглядом и недовольно спросил:

– Зачем ты это сделал?

– По многим причинам, – Референт начал раскуривать затухшую трубку. – Ты должен видеть, куда уходят наши деньги.

В ресторанном зале время от времени передавали о прибытии и отправлении международных рейсов. Объявили о регистрации билетов и оформлении багажа на рейс, которым улетал Константин Васильевич Роговой.

Референт подозвал официантку, расплатился.

– Пошли, я тебя провожу.

Патрон выбрался из кресла, подхватил кейс, который казался в его руках школьным портфельчиком, и тяжело зашагал к выходу. «Ох, помощничек, – рассуждал он на ходу. – Решил немножко припугнуть? Вот, мол, профессиональный исполнитель приговоров, и он мой человек. Живет исполнитель под моей крышей, ест из моих рук, выполняет мои приказы». Казалось, что Патрон не думает, а рассуждает вслух, так как, выходя из лифта, Референт сказал:

– Ты, Константин Васильевич, не прав, как может быть не прав любой человек. Я за доверие между нами, иначе нам грош цена. Эфенди слышал о тебе, я устроил встречу, чтобы лейтенант увидел генерала, это придаст Эфенди уверенности и укрепит мой авторитет.

– Но ты же ни слова не сказал обо мне.

– Да тебя можно и не представлять. А Эфенди очень сообразительный. Он служил у Адылова…

Хотя вылет для Патрона был максимально упрощен, здесь, в привилегированном помещении аэропорта, тоже было достаточно людно, и они отошли в сторону.

Патрон положил тяжелую ладонь на плечо помощника.

– Этот исполнитель говорил дело. Зачем в Москве держать диких басмачей? Вооруженные, неуправляемые, могут напиться и…

– Надеюсь, не успеют. – Референт, морщась, столкнул с плеча хозяйскую руку. – Я же тебе говорил, подполковнику Гурову необходимо выдать аванс.

Денис Сергачев оклемался быстро и уже на второй день сел за руль и поехал на встречу с Олегом Веселовым. Денис предупреждение Гурова понял прекрасно, и оно не вызвало у него никаких возражений, но, когда Веселов позвонил, осведомился о здоровье и предложил встретиться, Денис сразу согласился. На улице Герцена, чуть не доезжая до Кинотеатра повторного фильма, Денис припарковался, и Веселов втиснул свою богатырскую фигуру на заднее сиденье. В руке он держал бутылку виски, сделав из нее глоток, протянул Денису, который отрицательно покачал головой и похлопал по рулю.

– Да брось ты, красна девица. – Веселов вновь глотнул и закашлялся. – Елену-то, покойницу, пьяным вдупель возил.

– Это давно было, – ответил Денис. – Да ты и не Елена, и пока не покойник…

– Тьфу, чтоб тебя! – Веселов длинно выругался. – Тебя так по голове шарахнули, что из нее черный юмор попер.

– Кончай трепаться, куда едем? Ты обещал свести с человеком, который даст заработать. Я от своих нищенских гонораров совсем дошел, скоро олимпийскими медалями торговать начну.

– Если покупателя найдешь. – Веселов хохотнул.

Денис несколько преувеличивал, но его жизнь действительно с каждым днем становилась все беднее. Цены росли, рубль дешевел, старенький «жигуль» разваливался. Сейчас Денис зарабатывал лишь на еду, но, будучи действующим спортсменом, он, как говорится, прибарахлился. Конечно, ехал он не за деньгами. На него, Дениса Сергачева, кто-то посмел замахнуться. Он взглянул в зеркало, но увидел лишь отражение поднятой бутылки в руке бывшего приятеля и подумал: а уж не он ли этой самой рукой чуть не прикончил его? Ничего, жизнь длинная, препятствий впереди много, поглядим, кто на финише первым будет.

Денис крутанул руль, припарковался, взял у Веселова бутылку, сделал несколько глотков.

– Я тебе третьего дня звонил, – Веселов забрал у Дениса бутылку, допил. – Не тут-то… Потом мне сказали, что ты спозаранку куда-то по Алтуфьевскому укатил…

Денис чуть не рассмеялся. Не думал он, что парень так быстро себя выдаст. «Тебе следовало не моей головой заниматься, а собственной, она у тебя, дружок, совсем плохая».

– Не Москва, а деревня, – Денис потянулся. – Сплетни да враки. Я с вечера к старой подруге заскочил и остался. А третьего дня только к полудню на улицу выбрался. Мне редактор целую проповедь прочитал.

Веселов глянул на Дениса быстро, но внимательно и сменил тему:

– Головушка-то как?

– А чего ей, она привыкшая, – Денис взгляд приятеля засек и, сдерживая смех, закашлял. – Однако побаливает, давай дела отложим, поедем ко мне.

– Да ты что? – Веселов смешался, он уже позвонил и обещал привезти Сергачева.

Денис решил палку не перегибать, все-таки сам напросился.

– Ладно, поехали.

Вскоре они остановились около серого массивного дома, какие в Москве иногда называют «генеральскими». Просторный подъезд, не загаженный кошками, широкая лестница, белые, словно не ходят по ним, ступени, перила блестят, не изрезаны. Денис приостановился, огляделся, Веселов, будто здесь жил, сказал:

– Шагай, шагай, подотрут. При отце родном строили – на века, берегут.

Открывший дверь вахтер согласно кивнул. Денис хотел ему козырнуть, так как одного взгляда на вахтера было достаточно, чтобы понять, что тот в прошлом носил погоны с двумя просветами.

– Ты деревню из себя не изображай, – неожиданно рассердился Веселов и подтолкнул Дениса к лифту, – а то я не знаю, в какие дома ты хаживал.

– Отвык, – Денис вошел в лифт, обшитый красным деревом, и спросил: – И в каких же чинах твой приятель? Ты уж обучи меня политесу: человек я хоть и нищий, да с характером, могу всю обедню испортить.

Веселов не ответил, выйдя из лифта, подошел к одной из дверей и позвонил явно условным звонком.

Руслан Алексеевич Волин, известный нам под кличкой Референт, распахнул дверь и с обаятельной улыбкой произнес:

– Честь и слава советского спорта! Польщен, весьма польщен! Денис, я видел вас только по телевизору. Я – Волин Руслан Алексеевич. Для вас, конечно, просто Руслан.

На Веселова он внимания не обратил, а Сергачеву пожал руку сердечно, помог снять плащ. Из глубины квартиры доносились музыка, голоса, женский смех, но стены и закрытые двери были такие массивные, что казалось, вечеринка проходила не в этой квартире, а в соседней.

– Олег, твоя пассия заждалась, пойди приложись к ручке, – сказал Волин, открывая перед Денисом одну из дверей.

Веселов исчез, а хозяин провел гостя в небольшой кабинет, вдоль стен в неразрывном строю теснились книги, темные, благородные, с тусклым тиснением, в общем, здесь были собраны не приложения к «Молодой гвардии» или «Огоньку».

Хозяин сделал вид, что хочет передвинуть кресло, которое походило больше на трон.

– Мне Олег говорил, что вы упали, ударились, – Волин открыл бар, – как себя чувствуете, что будете пить?