Коррупция

– Я серьезно! – вспылила Ольга. – Надо ему сказать, он так увлечен собственной персоной, что не замечает рядом живущих людей.

– Нас он замечает. – Рита перестала улыбаться. – И запомни, у мужчин существует своя жизнь, никогда не лезь в нее.

– Ты-то иногда лезешь.

– Я старше. – Рита вздохнула. – И потом, дура.

Гуров сидел в кабинете под портретом отца, смотрел на Волина-Референта равнодушно.

– Поверьте, Лев Иванович, – говорил быстро Референт, – вся история с похищением вашей семьи была проведена какими-то идиотами вне ведома руководства.

– Руководства чего? – серьезно спросил Гуров. – МВД, Совмина, ЦК?

– Ну, в данных организациях, как известно, случаются накладки и покруче, – парировал Референт и продолжал: – Только кретину могла прийти в голову мысль с позиции силы пытаться заставить вас работать на нас. Мы к вам имеем серьезное предложение.

Гуров слушал и ругал себя непотребными словами. Утром позвонил Денис, сообщил, что вчера поздно вечером имел интересную беседу, и предложил встретиться. А он, Гуров, не подполковник и сыщик, а чистой воды фраер, назначил встречу на вторую половину дня. Наверняка события вчерашние и сегодняшние – звенья одной цепи.

– Вы меня не слушаете, подполковник?

– Отчего же? – Гуров сцепил пальцы в замок, взглянул на них с интересом, перевел взгляд на гостя. – Кого же вы представляете? Что означает многозначительное «мы»?

– Я лишь скромный посредник, – Референт протянул Гурову визитку, – работаю в легальном зарегистрированном объединении. А в данный момент представляю одну из неформальных организаций, коим несть числа, которая из дыр и прорех социализма делает деньги. Я скромный юрисконсульт, и сколько бы вы ни разрабатывали меня, вы не найдете в биографии Руслана Алексеевича Волина криминала и не выйдете через него на руководство. Я и сам не знаю его.

Как из типографской машины непрерывным потоком скользят свежие газеты, так сейчас страницы секретных сообщений, которые читал за последнее время Гуров, прокручивал он в своей памяти. Он пытался найти информацию об этом человеке. Да и не может быть, чтобы такая фигура нигде ни разу не засветилась. Фамилия, имя, отчество Гурову ничего не говорили. Внешность. Возраст. Элегантность. Манера говорить. И неожиданно выплыло – Референт. В связи с чем, с какими событиями упоминалась эта кличка, сыщик сейчас вспомнить не мог, однако вздохнул и расслабился.

– Вы все время куда-то уплываете, Лев Иванович, – улыбнулся Референт. – Или вам наш разговор не интересен?

– Разговор пока не начинался, – сказал Гуров, – я выслушал монолог. И я пока не знаю, что из сказанного вами – правда, но прекрасно вижу, где вы беззастенчиво и, простите, довольно наивно лжете.

– Можно конкретнее?

– Можно. Семью подполковника милиции похищают без ведома.

– Клянусь! – Референт сжал руками грудь, словно хотел вытащить из нее драгоценность и подарить Гурову безвозмездно.

– Ну допустим, – Гуров даже рассмеялся, – хотя и маловероятно. Вы утверждаете, что некая серьезная организация имеет ко мне серьезное предложение. Так?

– Абсолютно.

– Следовательно, прежде чем к человеку обратиться, о нем собирают информацию, изучают ее, анализируют. Верно?

– Безусловно.

– Разрабатывая подполковника Гурова, вы должны были понять, что он человек опытный, неглупый… Так?

– Вы даете себе излишне скромную аттестацию. Просто опытные и неглупые нас не интересуют. Вы, Лев Иванович, человек талантливый.

– Тем более непонятно, каким это образом к талантливому человеку посылают вербовщиков… Будем называть вещи своими именами… Вы ведь вербуете меня. И потому вы никак не можете занимать в своей неформальной организации скромное место. И главное, скромному юрисконсульту не присваивается громкая кличка – Референт. Или я не прав?

Волин опешил. Ну, казалось бы, какое значение имеет кличка, когда известны все паспортные данные? Однако… Известно, Референт – это рука Генерального.

– Референт? – Волин хмыкнул неопределенно. – Признаться, я не очень понимаю.

Гуров разглядывал гостя с нескрываемым любопытством, понимая, что попал точно, и в данной ситуации молчание значительно сильнее всех слов.

Глава 5

Гуров и не думал отказываться от предложения. Какой же уважающий себя оперативник откажется от контакта с преступным объединением, от возможности проникнуть внутрь его? Он ненавязчиво взглянул на гостя и подумал, не пережал ли, может, немного придержать, а то парламентер испугается и переговоры прекратит.

Референт же думал, естественно, иначе. «Что сыщик умен – не новость, дураки нам не нужны. Знает кличку… Ну и что? Руслан Алексеевич Волин принял на себя чужие деньги и валюту, значит, он не пешка. Надо было подумать об этом раньше, урок на будущее».

– У вас необычное, красивое имя, – сказал неожиданно Гуров. – Родители вам не объясняли, почему они вас так назвали?

– Предвидели, что стану героем, – Референт улыбнулся. – Ни за свое имя, ни за кличку человек не в ответе, перейдем к делу. У нас есть деньги, мышцы, оружие, естественно, только для защиты. Мы сторонники мирного сосуществования и никогда первыми не нападаем.

Гуров махнул рукой и поморщился, как от зубной боли.

– Самыми последовательными защитниками двадцатого века были Гитлер и Сталин. Действительно, переходите к делу.

– Нам нужен оперативник-профессионал.

– И вы решили пригласить меня? Какую Гурову определяют цену?

– А сколько вы назовете? – ответил Референт.

– Каковы будут мои обязанности?

– Начальник координационного центра. Нас замучила междоусобица, говоря «ихним» языком, «разбирательства». Мы хотим порядка и спокойствия. Вы, Лев Иванович, с вашим опытом оперативной работы, получив необходимую информацию и неограниченную власть, сумеете навести порядок в королевстве Датском.

– Я получу информацию и посажу вас всех в тюрьму.

– Это несерьезно, – возразил Референт. – Нам не хватает оперативника, а с умными людьми у нас все в порядке. Иначе бы мы не располагали миллиардным капиталом.

– Я, надеюсь, тоже не дурак, но не представляю, каким образом вы можете обезопасить себя. – Гуров выдержал паузу и повторил слова, недавно произнесенные Референтом: – Я хищник-охотник, не продаюсь, а заставлять меня служить – опасно, могу порвать.

Референт вновь улыбнулся, поднял взгляд на портрет, висевший над головой Гурова, и спросил: