Корсар

– Проклятье, – печально произнес Гарет, потом вдруг понял, что невольно произнес ругательство, и добавил: – Прошу прощения.

– За что? – сказала Косира. – Я слышала более крепкие слова, когда за нами гналась стража. Почему все должно измениться сейчас, когда ты узнал истинное положение вещей, к которым, кстати, я не имею ни малейшего отношения. Я осталась прежней Косирой, дьявол тебя побери!

Гарет еще раз оглядел огромную столовую, увешанную портретами суровых мужчин в доспехах и с мечами, женщин, среди которых встречались молодые и миловидные, пожилые и надменные, осмотрел пейзажи, укрепленные на стенах мечи, кинжалы, пики. На дальней стене висело огромное, постоянно вращающееся Колесо жизни. Люди, которые могли себе позволить приобрести такое колесо и обеспечить заклинание, заставлявшее его вращаться, клялись, что оно приносит счастье.

Кроме них в зале никого не было. Слуга молча выслушал приказ Косиры, удалился и через минуту вернулся с графином вина для хозяйки и чаем для Гарета.

– Пять лет назад, – сказал Гарет, чувствуя себя неловко с того момента, как узнал о высоком положении Косиры, – я и подумать не мог, что окажусь в таком особняке, хотя и мечтал об этом.

Косира, не поднимая глаз, пила вино.

– Приятно мечтать, – сказала она едва слышно, – а не знать, что твоя жизнь расписана на многие годы.

Гарет промолчал.

– Именно поэтому я так полюбила улицу, —продолжила Косира. – Я знала… знаю, что моя судьба высечена на камне. Я должна оставаться идеальной девушкой и девственницей, пока какой-нибудь знатный шмель, кружащий вокруг меня, вернее, вокруг моего приданого, не решит взять меня в жены. Потом я должна буду родить столько детей, сколько он захочет, сидеть дома, выезжать только на приемы, в то время как муж будет жить в свое удовольствие, заводить любовниц, участвовать в сражениях, путешествовать по заморским странам… Замужество… замужество… ха!

Гарет решил сменить тему:

– Ты говорила, что живешь здесь с матерью.

– Жила. Моя мать скончалась три года назад.

– Значит, ты живешь одна в этой чудовищной груде камней?

– Если не считать восьмидесяти семи слуг. У меня есть исполнитель завещания, который старается уберечь меня от неприятностей, особенно тех, что я сама на себя навлекаю. Некоторые из слуг, несомненно, являются его агентами, поэтому особенно пошалить не удается. Но иногда заходят друзья, и мне удается выбраться из заточения. Все они, конечно, знатные люди, но некоторые не лишены задора, поэтому иногда случаются приключения.

Но не такие увлекательные, как когда-то с тобой, – добавила она.

– Ты ничего не сказала о своем отце. Косира немного покраснела и сжала губы.

– Извини, – торопливо добавил Гарет.

– Все нормально, – возразила Косира.—Откуда тебе знать. Моя мать обладала еще более мятежным духом, чем я, и предпочла не выходить замуж.

– О!

– У нее были любовники. Десять, возможно, двадцать. Дневник она не вела, или мне не удалось его найти. Один из любовников, не знаю, был ли он таким же знатным, как мать, и стал моим отцом. Я ничего не знаю о нем, и управляющий клянется, что тоже ничего не знает. Все эти знатные бородачи и хмурые дамы, – Косира кивнула на портреты, – родственники с ее стороны. Ее род берет начало где-то в древней истории Сароса, возможно, в те времена, когда первый человек приставил острый кусок кремня к горлу другого человека и потребовал, чтобы тот признал его превосходство, если не хочет иметь сразу две улыбки. История гласит, что мы построили дом на этом холме раньше короля Сароса. Конечно, все ожидают, что я выйду замуж и продолжу традицию. Настанет день, и стены этого особняка украсит мой портрет с соответствующим выражением лица.

– Ну… а ты обязательно должна делать то, что от тебя ожидают? – спросил Гарет. – Я имею в виду, ты и раньше убегала из дома. Разве ты не можешь уехать из Тикао?

– Ты думаешь, никто не будет меня преследовать? Никто не узнает во мне леди Косиру Нагорную, никто не сообщит управляющему, который с проклятиями и скандалом водворит меняна прежнее место?

– Можешь хоть попробовать. Косира задумчиво посмотрела на него.

– Возможно, ты прав. По крайней мере, можно попробовать, а не сидеть здесь и жалеть себя.

– Я не хотел поучать тебя.

– Почему? Всем другим кажется, что они лучше меня знают, как я должна прожить свою жизнь.

Гарет встал и потянулся за плащом.

– Прости, – сказала Косира. – Не следовало говорить эту глупость, ты ее не заслужил. Гарет, я очень рада, что ваши с дядей дела идут успешно и все твои путешествия заканчивались благополучно. Поверь, я следила за тобой.

– Спасибо.

– Я просто устала, плохо спала прошлой ночью.

– Мне очень жаль. Косира пожала плечами:

– Все началось с длинного скучного вечера, который я провела с тем, кого вряд ли можно считать твоим другом.

Гарет ждал.

– С Антоном, младшим сыном лорда Квиндольфина, который считает себя великим мастером ухаживания. – Косира с трудом сдерживала зевоту. – Я, конечно, не сказала ему, что считаю его самого и его семью заслуживающей того, что мы сделали на свадьбе его сестры.

Гарет медленно покачал головой. Эти проклятые Квиндольфины, казалось, пытались, подобно хорькам, проникнуть в его жизнь со всех направлений.

Косира словно прочла его мысли.

– Я бы предпочла выйти замуж за его сестру или за одну из тех свиней, только не за него.

– Я очень рад этому, – сказал Гарет и накинул плащ. – Мне правда пора уходить, но могу я увидеть тебя снова?

– Когда захочешь, – ответила Косира и проводила его до двери. Ночной ветер… вернее, уже утренний… овеял их прохладой. Гарет направился к лестнице.

– Гарет.

Он обернулся, и ему на мгновение показалось, что ее зеленые глаза светятся в темноте.

– Мне было очень приятно увидеться с тобой.

Он улыбнулся, а она, стоя на ступеньку выше, наклонилась к нему.

– Очень приятно, – едва слышно произнесла Косира и коснулась губами его губ.

Потом дверь закрылась, а ворота распахнулись. Он вышел, и в тот же момент погасли лампы.

Гарет шагал по булыжным мостовым, не чувствуя ни ветра, ни холода.

Он знал, что невозможны никакие отношения между племянником купца, к тому же моряком, и такой знатной дамой, как Косира. Кроме того, он был еще молод и не хотел усложнять свою жизнь.

Он крепко спал той ночью и проснулся с улыбкой на губах.

– Ты не задумался над очередным предприятием? – вежливо спросил Пол Раднор за завтраком.

– Еще нет, дядя, – ответил Гарет, намазывая маслом булочку и с трудом сдерживая зевоту. Он снова задержался у Косиры почти до утра. Они говорили, больше ничего. Она поцеловала его в ту, первую ночь, но даже не пыталась повторить это при трех следующих встречах.

Иногда он замечал несколько озадаченное выражение на ее лице, которое сразу же исчезало, стоило ей почувствовать его взгляд.