Корсар

Гарет трезво оценил свое искусство владения клинком и предположил, что Озеров лучше всего владел висевшими у него на поясе кортиком и рапирой.

– Пистолеты, – сказал он. – На берегу, при свете факелов.

Гарет поежился от свежего ветерка со стороны лагуны, хотя ночь была очень теплой.

Том Техиди передал ему одноствольный пистолет.

– Я проверил заряд .и сам отобрал лучшую пулю.

– Спасибо, Том.

– Я знаю, что ты победишь, – сказал Том, —но если нет…

– Во-первых, сделай так, чтобы капитаном вместо меня выбрали тебя или Кнола. Фролн —хороший моряк, но я сомневаюсь в его рассудительности. Что касается меня, я не считаю себя джентльменом. Дождись удобного случая и устрой нашему доброму капитану Озерову несчастный случай, но так, чтобы тебя в этом не смогли обвинить.

– С этим проблем не будет, – заверил его Техиди. – Только не проиграй, дьявол тебя возьми!

– Не собираюсь.

Странно, но Гарет чувствовал себя совершенно спокойным, как всегда перед боем.

На расстоянии пятнадцати шагов стоял Озеров, а рядом с ним – одетый по полной форме секундант.

Дафлемер, который, очевидно, являлся единственным представителем властей на острове Флибустьеров, стоял чуть поодаль. В руке он держал пистолет, два других торчали у него из-за пояса.

– Господа, – сказал он. – Время. Секунданты, отойдите от дуэлянтов.

Офицер и Техиди отошли.

– Мне сообщили, – сказал Дафлемер, – что возник спор, который может быть разрешен только кровью. Это верно?

– Да, – одновременно ответили Гарет и Озеров.

– Тогда я считаю до трех. После этого вы имеете право произвести выстрел. Предупреждаю секундантов и всех остальных. Не вмешивайтесь, иначе я займусь вами лично. – Он махнул пистолетом. – Один…

Гарет поднял взведенный пистолет.

– Два…

Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание.

– Три!

Он опустил пистолет, прицелился и выстрелил практически одновременно с Озеровым. Пуля просвистела над плечом Гарета, а Озеров пошатнулся, и Гарет увидел, что на бедре противника появилось пятно крови.

Техиди и секундант Озерова подбежали к дуэлянтам.

– Ты попал в него! – воскликнул Том. Гарет кивнул.

– Кровь была пролита, – провозгласил Дафлемер. – Вы удовлетворены?

– Удовлетворен, – спокойно произнес Гарет.

– А вы, сэр?

– Нет, – прошипел сквозь зубы Озеров.—Перезарядите пистолеты, и решим вопрос.

– Секунданты, вы слышали желание капитана. Дуэль продолжается.

Пистолеты были заряжены, секунданты отошли.

– Я снова считаю до трех, – сказал Дафлемер. – Один…

Гарет дышал спокойно и глубоко.

– Два…

Он выдохнул и задержал дыхание.

– Три!

Озеров выстрелил на мгновение раньше. Гарет увидел дымок, почувствовал тупой удар в верхнюю часть груди, успел только подумать, что ему совсем не больно, и упал на колени.

Он увидел, что Озеров запрыгал от радости и подбросил пистолет высоко в воздух.

Гарет поднял руку с пистолетом, который показался ему тяжелее свинца, тяжелее пушки, и тут накатилась первая волна боли. Он заставил себя пересилить ее, выпрямил руку и нажал на курок.

Пистолет выстрелил и выпал из его руки.

Лицо Озерова исказилось, и Гарет заметил над его бровями кровавое пятно.

Потом свет факелов исчез, осталась только темнота.

Гарет Раднор мешком повалился на песок.

11

Лихорадка и сны захватили Гарета почти одновременно.

Иногда сны были приятными. Он видел своих родителей живыми, входил в Тикао во главе конвоя груженных сокровищами кораблей, танцевал на костюмированном балу с Косирой.

Иногда его мучили кошмары. Он снова пережил день налета работорговцев на родной поселок, правда, на этот раз родителей увели живыми в цепях, а он валялся в грязи на побережье и не мог им помочь. Потом он подошел на “Стойком” к немыслимо огромному кораблю линиятов с восемью батарейными палубами. Однажды они снова шалили с Косирой, он не смог удержать ее, и она упала с крыши и разбилась насмерть.

Иногда он приходил в себя и понимал, что лежит на койке под грубым навесом на самом берегу моря, и пассат облегчает его страдания.

Рядом всегда кто-то находился – Лабала, Том Техиди, Кнол, Дафлемер. По ночам за ним ухаживали островитянки. Из них он узнал лишь Ирину, которая тихо плакала и постоянно твердила, что считала вызов на дуэль шуткой. Однажды он увидел рядом Косиру, потом понял, что это лишь бредовый сон, и горько заплакал.

Иногда им овладевала страшная боль, которая рвала его, как акула добычу, и влекла за собой в бездну. Гарет громко стонал, хотя изо всех сил старался терпеть.

Потом настал день, когда он проснулся в ясном сознании и не почувствовал боли.

“Утро”, – подумал он и увидел сидевшего рядом Лабалу. Великан не смотрел на него, а старательно выводил буквы на вощеной табличке, высунув язык от усердия.

– Плохая из тебя нянька, – сказал Гарет, и табличка вылетела из рук вздрогнувшего Лабалы.

– Ты жив!

– Кажется.

Гарет попытался сесть, почувствовал, как руки повисли плетьми, и понял, насколько ослаб.

– Сколько времени я находился в таком состоянии?

– Почти месяц, – ответил Лабала. – Выпей это.

“Это” оказалось охлажденным фруктовым напитком, в бутыли из тыквы.

– Спасибо, – Гарет бессильно опустил голову на подушку. – Что я пропустил?

Лабала хмыкнул.

– Я думал, что сразу сообщу все новости, когда ты придешь в себя. И вот это случилось, а все мысли куда-то разбежались. Но теперь я привел их в порядок.

Примерно через неделю после того, как мы с Дафлемером решили, что ты выживешь, Фролн и Н'б'ри отвезли рабов домой на “Свободе”. Н'б'ри решил, что лучше побыстрее избавиться от них, пока кому-нибудь в голову не пришла мысль устроить без тебя повторное голосование по поводу их судьбы. Их не было примерно недели полторы, и вернулись они слегка взмокшими.