Кошмар

– Это для ускорения, – еще громче засмеялся Дима.

– Идиот, блин.

Надев пуховики и зимнюю обувь, оба вышли из квартиры, заперли дверь, спустились вниз и вышли на улицу. Свежий морозный воздух сразу обдал открытые щеки молодой пары, образовав на них легкий румянец. Небо было кристально чистым, а солнце светило ослепительно ярко. Весь двор, крыши домов, козырьки подъездов, скамейки, некоторые припаркованные машины, оголенные ветви деревьев – все это покрылось толстым сверкающим белым покрывалом. Зрелище было невообразимо красивым, Юля даже на какое-то время застыла, наблюдая за раскинувшимся пейзажем, словно никогда не видела ничего подобного.

Мимо Димы и Юли пробежали двое детишек, лет семи-восьми, укутанных до такой степени, что видны были только их глаза. Родители явно постарались, чтобы их чада ничего себе не отморозили и после этого не заболели. Оба мальчика показались Юле знакомыми: похоже, именно их она видела веселящимися в тот день, когда узнала о том, что беременна, наблюдая за детьми из окна. Как и тогда, они были похожи на двух пухленьких пингвинчиков, на которых вместо черно-белого перьевого покрова были надети толстые разноцветные пуховики и серые болоньевые штаны.

– Все еще не передумала ехать при таком морозе? – в последний раз уточнил Дима.

Юля отрицательно помотала головой. Раз уж решилась, то нужно доводить задуманное до конца, а не бросать все в последний момент. Именно так она сейчас подумала, после чего решительно зашагала к одному из парковочных мест возле дома, где стоял черный кроссовер марки «Nissan», испуская из выхлопной трубы густые клубы дыма.

Пожав плечами, Дима поспешил за ней, на ходу открыв машину с брелка. Подойдя к передней пассажирской двери, он по-джентельменски открыл ее, позволив Юле беспрепятственно забраться в салон.

– Благодарю, – немного смущенно произнесла Юля. Они хоть и встречались уже далеко не первый год, но она все никак не могла привыкнуть к тому, что за ней кто-то так ухаживает, каждый раз благодаря своего молодого человека даже за такую мелочь.

Закрыв дверь, Дима обогнул машину сзади и сам забрался в салон. Внутри было уже достаточно тепло: включенная на полную мощь печка довольно быстро сделала свое дело, а шоколадный аромат, испускаемый освежителем воздуха, делал поездку еще более приятной.

– Наверное, надо заехать в магазин, купить цветов, – предложил Дима.

– Не стоит, – резко отказалась Юля.

– Уверена?

– Да. Хочу просто наведаться на ее могилу. Не знаю, правда, зачем, но нутром чую, что должна это сделать.

Дима спорить не стал. Он знал, что идея с поездкой на могилу Юлиной тети была не совсем разумной, но все же осознавал, что ей сейчас непросто со всем этим, да и в целом ее жизнь была очень сложной, поэтому старался лишний раз не перечить, а делать так, как она хочет. А просила Юля о чем-то, как правило, довольно редко. Таким уж был у нее характер: все приходилось делать самой, ни на кого не надеяться. Дима же часто ругал ее по этому поводу, но толку от этого было мало, и Юля все равно продолжала гнуть свое.

Постояв еще пару минут, дождавшись, пока двигатель достаточно прогреется, Дима снял машину с ручного тормоза, выехал с парковочного места и покатил в сторону городского кладбища номер два, находящегося на самой его окраине.

Дорога заняла довольно большое количество времени. Причиной тому было вовсе не расстояние до кладбища, до которого было не так уж и далеко, а пробки, образовавшиеся в большей степени из-за плохо чищенных дорог, по которым поток автотранспорта двигался с черепашьей скоростью. Всю ночь и большую часть утра шел сильный снег, белоснежные хлопья засыпали все в округе, устроив настоящий хаос во всем городе. Проблемы возникли не только у водителей, но и у ранних пешеходов, спешивших на работу. Мало того, что им пришлось вставать в такую рань, так еще и пробираться надо было через нечищеные тротуары, слой белого полотна на которых достигал нескольких сантиметров. Коммунальные же службы, видимо, не относились к тому слою населения, приходящему на работу вовремя, поэтому первая снегоуборочная техника появилась на улицах лишь около десяти утра. И, как уже было заведено в этом городе, относились они к уборке снега с некоей долей лени, совершенно никуда не торопясь и «добросовестно» отрабатывая свое жалование. Отсюда и результат: по сей час часть улиц была до сих пор не чищена, а дороги погрязли в пробках от тысяч машин, вынужденных передвигаться с минимальной скоростью.

Солнце уже близилось к закату, когда Дима наконец-то подъехал к черному решетчатому забору, за которым и находилось кладбище. Множество могил, окруженных оградами всевозможных цветов, часть из которых уже потускнела и местами облупилась, раскинулись, казалось, на многие километры далеко вперед. Торчащие из-под снега надгробия и кресты были хаотично разбросаны по бескрайнему заснеженному полю вплоть до самого леса, едва видневшегося у линии горизонта. Как ни странно, но большая часть пешеходных дорожек, петляющих между оградами, несмотря на ночной снегопад, была вычищена. Пускай работу проделали и с небольшой халтуркой, но все равно было отчетливо видно, что работники кладбища изрядно постарались, чтобы максимально облегчить доступ к близким для посетителей не столь радушного места.

– У нас возникла небольшая проблемка, – заглушив двигатель, неожиданно выдал Дима.

– В смысле? – не поняла Юля, удивленно посмотрев на него.

– Мы не знаем, где точно похоронена твоя тетя. Учитывая размеры кладбища, мы можем до самого утра здесь блуждать.

– Ну, мне Андрей Владимирович примерно объяснил, где ее похоронили, так что думаю, на поиски уйдет немного времени. Могила должна быть где-то неподалеку от входа, – объяснила Юля.

– Хм, ну, тогда пошли, не будем терять времени зря.

– Все еще боишься находиться здесь, когда стемнеет? – съязвила Юля.

– Ой, ты у нас, смотрю, дофига смелая, – буркнул Дима.

– Пошли уже, трусишка мой, – засмеялась Юля и, прежде чем ее молодой человек успел что-то возразить, выскочила на улицу, запустив в машину морозный воздух, заставивший того поежиться.

Спустя пару минут молодая пара неспешно шагала вдоль многочисленных могил, укрытых покровом из белого рыхлого снега. На деле не все из них были в запущенном состоянии, как могло показаться со стороны. Изредка попадались надгробия, где сразу же бросалось в глаза то, что покойных совсем недавно навещали. Скорей всего, это был кто-то из близких – ведь только они могли прийти к могилам в такую морозную и снежную зиму, чтобы повидаться с тем, кто был для них очень дорог. Некоторые из надгробий были вычищены до основания, другие снег успел припорошить, но все равно было видно, что их недавно чистили, а на третьих же просто виднелись человеческие следы, ведущие от оград к памятникам. Разумеется, не только это было признаком недавнего появления здесь человека, а также наличие свежих цветов, разных гостинцев в виде конфет, печенья и других вкусностей, отмытые памятники, свежевыкрашенные ограды и еще несколько различных мелочей, говорящих о том, что умерших людей все еще ценят и любят.

К сожалению, речь сейчас шла только о малой части могил на столь огромном кладбище. Другая же часть, гораздо большая, была полностью завалена снегом – местами настолько, что лишь по торчащей верхушке надгробия можно было определить наличие здесь кого-то похороненного. Белый покров также сумел скрыть почти все и другие признаки запущенности могил, поэтому определить, за которыми из них ухаживали хотя бы иногда, а какие совсем были брошены на произвол судьбы, сейчас не представлялось возможным. Вывод из всего этого напрашивался сам собой: зимой кладбища посещают гораздо реже, чем в любое другое время года. Удивительного в этом не было ничего: кому захочется ползать по колено в снегу, пусть даже и ради умерших близких, когда можно спокойно наведаться сюда в другой раз, например, летом?

Что же касалось Димы с Юлей, то оба они редко бывали в таких местах. Юля, как бы это печально ни звучало – по причине того, что ей некого было хоронить, так как родственники у нее отсутствовали, а из близких были только парень и друзья, которым до отправки на тот свет было еще очень далеко. Дима же, хоть и бывал на похоронах, старался избегать кладбищ, наведываясь сюда лишь при крайней необходимости. Выделить какую-то конкретную причину такой его странности, если можно это так назвать, было крайне сложно. Он и сам не знал ее, просто ссылаясь на то, что ему не нравятся места, настолько сильно пропитанные запахом смерти.