Космическая опера

Роджер подошел к опушке леса, стараясь разглядеть, что происходит в его тени. В это время оттуда раздался неожиданный приглушенный крик. Еще какое-то мгновение Роджер колебался, затем отважно ринулся в лесную чащу.

Внезапно он оказался в совсем другом мире. Листва почти полностью скрывала солнечный свет; под ногами шуршал мягкий ковер из опавших листьев, издававших густой смолистый запах. Ухо не улавливало абсолютно никаких звуков – в лесу стояла мертвая тишина. Роджер не заметил там и признаков органической жизни: ни птиц, ни насекомых, ни грызунов – ничего подобного земной фауне.

Не переставая изумляться, зная, что надо торопиться, пока следы Медок Росвайн не начали теряться в опавшей листве и густой траве, он остановился перевести дыхание, и внезапно на него нахлынуло чувство беспомощности и бессилия. Роджер сделал еще несколько шагов и позвал Медок. Ответа не последовало; его голос затерялся среди деревьев.

Он прочистил горло и позвал еще раз, на этот раз громче… Ощутив покалывание у себя на шее, обернулся, но ничего не заметил. Роджер прошел еще двадцать футов, пятьдесят футов, теперь уже осторожно передвигаясь от ствола к стволу, и опять прислушался. Где-то рядом зашелестела листва и в шести футах от его головы о ствол дерева ударился камень. Роджер, как загипнотизированный, уставился на него; камень был круглый и черный, примерно трех дюймов в диаметре. Инстинктивно он пригнулся, в этот момент еще один камень, поменьше, ударил его в бок. Еще два камня просвистели у него над головой, третий попал по ноге. Рассыпая ругательства и проклятья, Роджер бесславно отступил… Край леса оказался дальше, чем ему помнилось; он почувствовал, как на него нахлынула паника: неужели он заблудился? Но, наконец, впереди появился спасительный просвет, и уже через мгновение он, моргая от яркого света, вышел из леса в сотне ярдов от того места, где ступил в него. Невдалеке стоял "Феб". Неуклюжая конструкция из шаров и труб сейчас казалась самым желанным и надежным укрытием. Он поспешил к нему, хромая на ушибленную ногу и прижимая руку к ноющим ребрам.

Почти вся труппа собралась возле корабля; у капитана Гондара, Нейла Хендерсона и Бернарда Бикля в руках было оружие.

– Роджер, что на тебя нашло? Разве можно так себя вести? – резко отчитала племянника дама Изабель.

– Я отправился на помощь мисс Росвайн,- ответил Роджер. Он с отчаянием посмотрел в сторону леса.- Я слышал, как она кричала. Мне казалось, что я смогу ей помочь.

– Этот твой порыв был глупым и бесцельным,- строго сказала дама Изабель, но потом добавила более мягким голосом.- Но отнюдь не позорным.

– Если мы спустим спасательный катер и покружим над лесом…- отчаянно заговорил он.

– Это бесполезно,- возразил Бернард Бикль.- Чтобы достичь какого-либо результата, нам надо будет лететь над самыми верхушками деревьев, а мы не представляем, какими способностями обладают живущие там существа. Хорошо прицеленной стрелой вполне можно вывести катер из строя.

– Я не хочу показаться безжалостной,- сказала дама Изабель,- но я отказываюсь бесцельно рисковать чей-либо жизнью.

– Возможно, она уже мертва,- пробормотал капитан Гондар.

Все замолчали и обратили печальные взоры в сторону леса.

– Откровенно признаться, я не знаю, что сейчас предпринять,- наконец промолвила дама Изабель.- Похоже, нет никакой возможности установить контакт с аборигенами, скрывающимися в лесу. И как бы мы ни сожалели об этом ужасном инцинденте, оставаться здесь бесконечно мы не собираемся.

– Но мы же не можем бросить ее здесь,- запротестовал шокированный Роджер.

– Я готова в разумных пределах попытаться помочь ей,- ответила ему дама Изабель,- но нельзя забывать и о том, что она ушла по собственной воле, даже не посоветовавшись со мной, капитаном Гондаром или мистером Биклем. Мисс Росвайн производит впечатление очень беспокойной и неуравновешенной натуры. Не думаю, что мы в праве рисковать чьей-то жизнью или ставить под угрозу срыва главную цель нашей экспедиции из-за эгоистических амбиций этой юной леди.

Роджер не смог подыскать убедительных возражений. Ища поддержки, он взглянул на Бернарда Бикля и капитана Гондара, но те промолчали.

– Не можем же мы просто так уехать, оставив ее здесь на произвол судьбы,- в отчаянии повторил он.

– Но ничем помочь ей мы не в состоянии,- мрачно ответил Бернард Бикль.

Роджер обернулся к лесу, с трудом сдерживая нахлынувшие на него чувства.

– До конца своих дней я буду гадать, что с ней случилось,- сказал он.- Может, она жива и ждет, что мы придем к ней на помощь. Представьте себе, что вы ранены или привязаны к дереву и видите, как "Феб" поднимается в небо, унося с собой последнюю надежду на спасение.

Последовала тишина, последнее замечание Роджера тронуло всех до глубины души.

– Если бы мы только могли установить контакт,- сказал Бернард Бикль, сдерживая эмоции.- Если бы можно было бы как-то показать им, что у нас нет никаких враждебных намерений…

– Медок Росвайн говорила, что эти люди очень любят музыку,- произнес Роджер.- Так почему бы нам не устроить для них представление; там, где они могли бы это видеть? Если уж что-то и может доказать наши добрые намерения, так это наша волшебная музыка.

Бернард Бикль повернулся к даме Изабель.

– Действительно, почему бы не сделать это?

– Очень хорошо,- согласилась дама Изабель.- Под давлением обстоятельств, мы вынуждены будем сыграть здесь, перед кораблем. Акустика, конечно, будет отвратительной. И все же, идея стоит того, чтобы попробовать ее воплотить. Капитан, распорядитесь, чтобы вынесли рояль. Андрей, позаботься о местах, не откидных, конечно, но соорудите что-нибудь чисто символическое.

– Как скажете. А что насчет оперы?

– Я думаю… да, "Пелеас и Мелизанда" вполне сгодится.

***

Зеленоватое солнце клонилось к горизонту; к этому времени были закончены все приготовления: для оркестра был возведен помост, звукоусиливающая аппаратура была развернута в сторону леса.

Музыканты и певцы, плотно пообедав, в ожидании начала спектакля тихо переговаривались. Предстоящее выступление перед неизвестной и невидимой аудиторией было, возможно, самым волнующим событием в их жизни.

Под покровом зеленовато-серых сумерек музыканты заняли свои места в оркестре. В воздухе висела еще более зловещая тишина, чем в предыдущий вечер; со стороны леса не раздавалось ни шороха. Инструменты были настроены, небольшие фонари освещали музыкальную площадку и напряженные лица артистов. Сэр Генри взошел на небольшое возвышение; высокий, симпатичный, безупречно одетый, он чинно поклонился в сторону леса и поднял свою дирижерскую палочку. В ночи полилась музыка Дебюсси, заполнив собой все окружающее пространство.

Фонари выхватили из темноты декорации первой картины: мифический лес и фонтан. Актеры представляли оперу, как обычно; внимание невидимых зрителей было почти ощутимо. Первый акт сменился вторым, и вот музыка достигла того редкого и чудесного состояния, когда кажется, что она рождается сама по себе естественно и непринужденно… В этот момент на краю леса возникло движение. В освещенное фонарями пространство вышла Медок Росвайн. Она была вся в грязи и в синяках, осунувшаяся, ее одежда были порвана, глаза блестели; она делала странные дергающиеся движения, как кукла со сломанным механизмом. Роджер поспешил ей навстречу, и Медок почти рухнула ему в руки. К ним подбежал на помощь Бернард Бикль, и совместными усилиями они доставили ее к кораблю. А все это время продолжала звучать музыка; обреченные влюбленные шли навстречу своей неумолимой судьбе.