Космопорт

Ожидал примерно такого развития событий. Только идя навстречу скептикам — иначе их скептицизм мгновенно бы подскочил до небес, — приводил расчёты, исходя из стоимости запусков в восемьдесят — сто миллионов долларов каждый. До десяти миллиардов, если патриотично оперировать национальной валютой. На деле выходит меньше миллиарда рублей. Вот так вот, господа маловеры! Засуньте свой скептицизм в тёмное место и заткнитесь! Для вывода на орбиту трёх тысяч тонн мне понадобится не десять миллиардов долларов, а меньше одного.

Свои скептические языки они засунут ещё глубже, если узнают, что после полной отработки возвращения «стакана» и «Симаргла» — кстати, «Вимана» тоже возвращаемая — стоимость запуска упадёт до полумиллиарда.

Усмехаюсь про себя. Ничего скептикам говорить не стану. Обойдутся. Все будут знать, что стоимость станции пересекла рубеж в десяток миллиардов долларов. Только при этом они будут «знать», что она тянет на три тысячи тонн, а на самом деле её масса будет на порядок больше.

Кое-что будет ещё, о чём я даже про себя и мысленно не говорю. Секрет даже для своих. Даже для самых близких. Сюрприз будет.

Грандиозная эпопея начнётся через три дня, когда вторая «Вимана» состыкуется с первой.

Смотрю на рисунок, который накидал карандашом по мере раздумий. Два корабля над планетой соединяются тонким штоком. Откладываю в сторону, берусь за другой лист. На завершённый рисунок залипает Зина.

25 августа, среда, время 10:50.

Байконур, ЦУП Агентства.

На завершённый рисунок залипает Медведев. Трудно не залипнуть, когда на бумаге — на этот раз использую ватман А3 — появляется настолько родной облик, который периодически видишь в зеркале. К тому же я не юный натуралист и мелкие недостатки… нет, не ретуширую. К примеру, как спрятать портящую образ родинку на левой щеке? Сделать портрет в профиль справа. И недостатка не видно, и никто не упрекнёт в фальши. Ракурс рисунка — прерогатива художника.

Зампред, слава небесам, обладает вполне импозантным фейсом. Вполоборота к зрителю, целиком повёрнул только лицо. Нарисован по грудь, за ним — огромный экран со стыкующимися кораблями и надписями, указывающими дату, время, координаты и параметры полёта.

— Виктор, это мне? — собственно, зампред почти не спрашивает.

Киваю.

— Жалко, не в цвете… — комментирует Кира.

— А у тебя нет знакомых умельцев по графическим редакторам? — идея неоригинальная: раскрасить.

Кира загорается, зампред уточняет:

— Но оригинал — мой.

Условие обойти легко, Кира берётся за смартфон. Зачем забирать рисунок, когда его можно сфотографировать? РИА-Оля тоже здесь, только на этот раз не отсвечивает. Видимо, даже до блондинок начинает доходить, насколько феноменальна скорость наших действий. Ведь только полмесяца назад мы проводили, по сути, испытательный запуск, а сегодня уже рабочий, причём задача поставлена обычная, но далеко не тривиальная. Даже не сегодня, а три дня назад осуществили первый пилотируемый запуск. И всё прошло настолько штатно, что прямо скучно. Будь благословенна такая скука!

Время 11:45.

«Симаргл» проходит над Африкой, завершая второй оборот. Скорость упала до десяти Махов, приближается момент первого «нырка». Над Чёрным морем он и начинается. Возмущённых нот протеста от Грузии и Азербайджана не последовало с прошлого раза, так можно продолжать. Кстати, интересно, почему пиндосы не надоумят Баку? Они, американцы то есть, наверняка за нами следят и знают, что на половине последнего витка ракета опустилась ниже границы «ничейного» неба в сто километров. Заявить шумный протест, сделать гордое лицо — «мы не позволим нарушать наш священный суверенитет», затребовать жирнющую компенсацию за невосполнимый моральный ущерб — это так просто и даже обыденно. И ритуально.

Впрочем, наше правительство поступит так, как ему кажется правильным. То есть неправильно. Но мне начхать.

— Виктор, а если Баку ноту протеста предъявит? — зампред будто подслушивает мои мысли.

— Кому? — страшно удивляюсь. — Мне?

— Причём здесь ты? — отмахивается. — Москве.

— Как причём здесь я? Это моя ракета, то есть Агентства. Это Москва здесь при чём, — удивляюсь ещё больше. — Ну, пусть мне ноту предъявят, я к ней очень внимательно отнесусь. Начну с неё коллекцию казусных и смешных официальных документов.

На мгновенье лицо зампреда освещается сошедшим на него озарением. И тут же он тренированно его гасит. Не приглядываться, так и не заметишь. Надо же! Я ему что, мысль подал? Неужто сам не мог сообразить? А не мог, наверное, привыкли кремлёвские всё на себя брать и за всё отвечать.

— Какие-то основания у них будут, — начинает пробовать на зубок идею со всех сторон. — Да, вы — организация негосударственная, но всё-таки российская, и нарушение международного законодательства — дело чреватое.

— Пусть доказательства предъявляют, — пожимаю плечами. — Откуда они их возьмут? У них нет собственных средств слежения за космическими объектами. Скажут, что американцы свои данные предоставили? А мы скажем, что США — наш глобальный конкурент, почти враг, и подсовывает им фальшивку с провокационной целью нарушить нерушимую и вековую дружбу наших братских стран и народов.

Кира откровенно хихикает, зампред подавляет смешок, даже РИА-Оля несмело улыбается.

— В крайнем случае можете сказать, что внимательно изучаете вопрос. Пришлёте нам официальный запрос предоставить подробную полётную карту возвращаемой ступени. Мы ответим, что приготовим документ, как только правительство скрупулёзно объяснит, в каком формате ему нужны затребованные данные. Ну и так далее. Сами всё знаете, учить вас, что ли, буду?

Зампред откровенно ржёт, ему усиленно вторит Кира.

— Как-то ты быстро бюрократическую науку освоил!

— Что там сложного? Методы матфизики или принципы конструирования космических аппаратов намного сложнее, вы уж поверьте.

— Полёт «Симаргла» завершается! Начинается спуск на парашютах! Ожидаемая точка приземления — северная граница территории космодрома! — на весь зал объявляет дежурный.

Все, как по команде, поворачивают головы к экрану, на котором замерла точка, отражающая положение ракеты. Она уже не двигается, значит, горизонтальная скорость равна нулю. Отмахиваюсь:

— Да всё там нормально будет. Нет ничего интересного. Сейчас вот начнётся съёмка с вертолёта, тогда можно посмотреть.

Приземление огромной ракеты — в самом деле завораживающее зрелище. Есть чем полюбоваться.

— Ты совсем не волнуешься, что ли? — удивляется Кира.

— Я волнуюсь, но совсем за другое. На «Симаргл» мне начхать по большому счёту. Ну грохнется он набок, невелика потеря. Сейчас надо переживать за то, что на орбите происходит. Там самое важное начнётся только через сутки, вот тогда и попереживаем всласть.