Котел
Шрифт:
– Вы представляете для нас проблему, полковник.
– Как так?
– В наше "войско" вступило уже вдвое больше новобранцев, чем мы рассчитывали. Нам нелегко управлять таким разросшимся контингентом...
Храдецки согласно кивнул. Мысль Оскара была ему понятна. Первый же митинг, в организации которого полковник принимал самое деятельное участие, прошел на редкость успешно. Никто не ожидал подобной удачи. Сведения об их выступлении против последних указов правительства словно зажгли бикфордов шнур и привели к информационному взрыву необычайной силы. Людская молва, подпольные газеты, радио и телевидение Польши, Чехии и Словакии мгновенно распространили весть по всей территории
Дверь комнаты отворилась. Наконец-то! Храдецки и все остальные сразу же вскочили на ноги, когда Кушин буквально ворвался в кухню. Он был не один. С ним были еще четверо. Все незнакомые полковнику люди. Выглядели они на удивление одинаково. Одинаковыми были их жесты, походка и гражданская одежда, более похожая на униформу, чем на цивильные костюмы. Опытный взгляд Храдецки сразу распознал в них людей, привыкших носить форму. Даже шагали они в ногу.
Проводив их до лестницы, Кушин возвратился в кухню. Глаза его горели возбуждением. Он словно помолодел.
– Друзья! Настало время действовать. И действовать решительно!
Кирай и Храдецки озадаченно глянули друг на друга. Шеф охраны от имени всех задал лидеру вопрос:
– Что же произошло?
Кушин выпрямился во весь рост. Казалось, он вырос прямо на глазах у соратников. Голова его чуть не упиралась в низкий потолок тесной квартирки.
– Мы не должны упускать момент! Мы пережили зиму. Месяцы нашего отчаяния и торжества наших врагов. Народ голодал. Народ мерз. Народ жил в страхе. Пища и тепло – вот что нужно было народу. За это он был готов платить любую цену, даже жертвовать своей свободой, своими правами. Но пришла весна, и весной наши соотечественники расправят плечи, гордо вскинут головы и потребуют отдать им обратно их права: права граждан.
Он заметил сомнение в глазах своих слушателей и улыбнулся.
– Не бойтесь, друзья, я не сошел с ума. Во всяком случае, в моем безумии есть система и рациональное зерно.
Его тон вдруг резко изменился. Из пламенного трибуна он мгновенно превратился в расчетливого штабного работника, планирующего очередную войсковую операцию.
– Мы проведем еще один марш. Мы выйдем на улицы в еще большем числе, чем прежде. Нас нельзя будет не заметить, как пытались сделать вид в прошлый раз правящие нами негодяи. Но я хочу, чтобы перед маршем город был парализован всеобщей забастовкой.
Храдецки с сомнением пожал плечами.
– В прошлый раз мы кое-чего добились, но... Организовать массовую стачку и вывести на демонстрацию еще больше людей – это невозможно сделать...
Нахмурившись, он добавил, поясняя свою позицию:
– Это нельзя организовать скрытно.
– Конечно! – тут же согласился Кушин. – Но кто говорит о скрытности? Наша подготовка должна проводиться открыто. Пусть о нас пишут и говорят. Пусть вещают по радио и телевидению на всю страну и на весь мир. Пусть все знают про все – место, время, все подробности и детали. Через друзей в мировой прессе я придам событию всеобщую огласку.
Кирай покивал головой с плохо скрытой мрачной иронией.
– Разумеется, растрезвонить обо всем легче легкого. Так же легко, как службе безопасности сцапать нас всех разом.
– Это будет проверка на прочность, – возразил Кушин, – решатся ли генералы и их франко-германские хозяева произвести аресты до того, как мы действительно нарушим законы чрезвычайного положения? Уверен, что нет.
Храдецки чувствовал,
как от волнения мурашки бегут по телу. Кровь приливала к голове. Мысли метались, как бешеные. Он пытался остановить их, охладить свое разыгравшееся воображение. Перспектива будущих событий, изложенная Кушиным была заманчива, желанна, но насколько реально все это?"А мы готовы к акции такого масштаба?" – мысленно он задал себе вопрос. Вслух он не произнес ни слова, но Кушин словно прочитал его мысли.
– Я твердо верю – мы готовы, – услышал полковник слова вождя. – Народ с нами. Пресса на нашей стороне. А правительство слабее, чем нам кажется.
Он опять улыбнулся, но теперь его улыбка была жесткой. Это была улыбка провидца, Высшего судьи, вершителя судеб.
– Оно слабее, чем оно само о себе думает...
8 МАЯ, ПАЛЕ-РОЙЯЛЬ, ПАРИЖ
– Вы в этом уверены?
Никола Десо похлопал ладонью по красному переплету лежащей на его письменном столе папки. В ней находился сверхсекретный доклад.
– Не вызвало ли всю эту панику лицезрение на улице нескольких бородатых болванов с намалеванными на картоне лозунгами в руках?
– Нет, господин министр. Источник вполне надежен, я верю в достоверность его информации.
Хотя Жак Морин ныне возглавлял французскую разведывательную службу, а также Секретариат по безопасности Европейской Конфедерации, он никогда не забывал, кто он и кто его патрон.
Десо состроил гримасу. Поднимающаяся в Венгрии волна сопротивления собственному военному правительству, а также противостояние франко-германскому влиянию озадачивали его. Его внимание почти целиком сосредоточилось на конфликте с Польшей, Чехией, Словакией, Британией и США. Какие-то жалкие протесты какой-то маленькой страны выглядели так ничтожно по сравнению с той крупной игрой, которую он вел в глобальном масштабе, с событиями, разворачивающимися в Северном море и на восточной границе Германии. Он пожалел, что выпустил из поля зрения венгерскую проблему, не занялся ею раньше. Теперь он почувствовал, что ему нанесли укол, пусть не очень болезненный, но неожиданный и поэтому неприятный. Позволять себе такие просчеты никак нельзя.
"Конечно, – подумал он, – это пустяк, локальный эпизод одного общего сражения, которое ведется на территории Европы. Польша и ее соседи создают, по мере своих слабых возможностей, дополнительные трудности в надежде хоть как-то отомстить за энергетическое эмбарго. Похоже на попытку блохи укусить слона. Но и блошиные укусы нельзя оставлять без возмездия".
Поэтому Десо уже внимательнее вновь пробежал глазами доклад, особо сосредоточившись на заголовках разделов и выводах. Его беспокоила позиция венгерских сил охраны порядка. Хотя ни одно подразделение полиции не перешло открыто на сторону оппозиции, нарушившие закон демонстранты не получили должного отпора. И рейды против редакций и типографий подпольных газет тоже не дали ощутимых результатов. Было ясно, что оппозиция проникла в ряды служб безопасности, запустила туда свои щупальца.
Хуже всего, что уже поползли слухи о разложении армии, о недопустимых настроениях среди младших офицеров и рядовых. Венгерские руководители явно нервничают. Одна деталь бросилась в глаза Десо – некоторые генералы перевели деньги из венгерских в швейцарские банки. Трусы! И дураки! Если это стало известно информатору – это, вероятно, известно и бунтовщикам. А уж они не преминут воспользоваться "жареным". Известие о том, что кое-кто из правящей хунты готовится драпать из страны, всколыхнет самых равнодушных, и они тоже пойдут вслед за Кушиным и его компанией размахивать национальными флагами. Десо закрыл красную папку и отодвинул ее от себя.