Представление же о незаурядности его поэтического таланта каждый из читателей его книги, я полагаю, составит сам.
Марк Шехтман,поэт, член СП Израиля27 июля 2020 года27 июля 2020 года
Ковёр
Я покупаю восточный ковёр —Хитросплетение множества жизней.Будьте глаза, как принцессы, капризны.Сердце, смелее. Дух, будь остёр.Я выбираю персидский ковёр.Где-то в чужом и далёком Иране,Слушая суры святого Корана,Опытный мастер разводит костёрКрасок подземных и красок небесных.Вяжется за узелком узелок.Годы пройдут, и исполнится срок,Сложится жизнь, и закончится песня.Это ковёр выбирает меня.Душу мою покупает и платитЗвонкой монетой. И новое платьеПросит душа для грядущего дня.Этот
ковёр – он и детям, и внукамБудет нашёптывать сказку мою.Ту, что уже потихоньку пою,Стоя в саду остановленных звуков.
На свежем воздухе
1
Душа висит бельём на сквозняке,На прочной нити беспробудной ночи.Морозный дух змеится по щеке,Стекает тонкой струйкою молочной.Ледок хрустит на складках простыней.И дышит свежестью, как найденное слово.Раскрыта космосом вселенная сеней,А в ней парят спасённые коровы.Но это всё пока ещё не снег.Не чистовик творенья, не основа.И чьи-то гнёзда, там, у самых слег,Ещё проходят по разряду новых.А вот когда за каждый мелкий шагЗаплатишь записью в открывшихся архивах,Тогда и снимется с верёвочки душа,И снег пойдёт и в Лондоне, и в Фивах.
2
Снежинки суть правильной формыкристаллы небесного льда.Сквозь ветры и бури, и штормына землю нисходят, когдаи сердце молиться устанет,и тьма заливает глаза —холодными злыми устамипланету целует гроза.Да что же им делать, сердешным,на грешной, на нашей земле?Они умирают поспешно.Но всё продолжают лететь…
3
К нам снег летит из белой пустоты.Она, пожалуй, пострашнее чёрной.Об этом помнят многие коты,кто там бывал. Их знание бесспорно.Квадрат Малевича – вот выход из неё.Сгодится и любая подворотня.Дверной глазок. Старинное ружьё.Тоннель метро. Воронка над Капотней.В слепящем облаке мой маленький бипланзасёк схождение зенита и надирав единый центр. Так вот каков был план —я падаю в происхожденье мира…
* * *
Прислушиваясь к звукам из окна,задремлешь – и просядешь лет на сорок,в семидесятые, а там стоит веснаи будущего не сгустился морок.
Погоня
Ни шатко, ни валко, а тащится время,плетётся у бодрых событий в хвосте.Летит Маргарита, намазавшись кремом,и ей хорошо в голубой высоте.А время пытается съесть Маргариту,всё ставит и ставит её на повтор,старается паузой спутать и ритмом,догнать в катафалке – роскошном авто.Беги, Маргарита, из древнего плена,сквозь Бхагаватгиту, к началу начал.Смотри, под тобой розоватая пенаВенеру уже родила до плеча.И снова – назад! Над извивами Рейна,где золото блещет и плещет волна…Пусть Мастер витает в своих эмпиреях,но ты на свободе резвиться вольна.Пока Ахиллес не догнал Черепаху.И Хронос тебя не настигнет к утру.Болотные тени натерпятся страхуи с первым же лучиком солнца умрут.Превысив известные скорости света,уловишь, как время, заковано в свет,уносится в Тартар последней кометой…А после спокойно проснёшься в Москве.
Открывая шкаф
Носите старые одежды,Забытый всеми макинтош —Как поручительство надежды,Что слух по-прежнему хорош,Что дух силён и остр разум,Что сердце видит всё насквозь,Что мы способны вместе, разомНамного более, чем врозь.Носите старые ботинкиКак память пройденных дорог,Чтоб легким шагом, без запинкиПереступить любой порог,Где любят нас и жаждут видеть,А если нужно уходить —То не цепляясь за обиды,За мысли: «что там впереди?»Носите, джентльмены, шляпы,Их не заменит нам ничто,Без шляп мы не годимся в папы,А жизнь без пап – совсем не то.И галстук-бабочка уместен —Ведь он не ниспадает в суп,Да просто галстук, если честно,Тому поможет, кто не глуп.Носите и несите судьбы,Что нам оставили отцы:Им всем кресты – ещё на грудь бы,Страну водившим под уздцы.Но звёзды, звёзды на могилах,На башнях, крыльях и плечах,И в этих звёздах – наша силаИ недругов животный страх.
Сирени
Сирени, умытые ливнем,Над серым асфальтом парят,И серое небо над ними —Их свадебный вдовий наряд.А воздух цветным ореоломВбирает и пламя, и дым;Расплавленным
оловом словоСмывает остатки беды.Дышите грозою, сирени,Питайте воздушный заряд.Вы лечите мир от мигрени,А он и не очень-то рад.Резиной чадит и бензином.Уверен, что долго не жить.Полны бельевые корзиныИ жадно горят этажи.Умрите со мною, сирени.Лучитесь в тумане, во мгле.Я буду питать вам коренья,Я вас пронесу по земле.Забудутся кисти и листья,Закроется наш календарь,Поднимется ветер, неистов,И страны исчезнут, как встарь,Но свет ваш останется прежним,Сияя жемчужным пятномНа латаной улиц одежде,Где к почте примкнул гастроном.
Сердце июня
Дни покатились назад.Сердце июня трепещет.Отгромыхала гроза.Стали волшебными вещи.Лето долиной лежитперед глазами июня.Тают его миражи.Голос теряется юный.Я виноват, как всегда,что не услышал призыва.Тихо мерцает звезда.И улыбается ива.
Конец дождя
Не за славу мирскуюи посмертную блажья рассветов взыскуюи закатов гуашь.Акварельное неборасплывётся дождём.Мы со встречи на Эльбепродолжения ждёмпод мечами дамоклов,на обрывах судеб —участь наша промоклаи раскисла, как хлеб.Тучи, рваные тучи,рваный лист на станке.Холодочек ползучийсжат в моём кулаке.Кто-то ходит над лесоми вершины ершит,и капелью отвеснойвоздух насквозь прошит,и в далёких просветахна окраинах днясквозь сплетения ветоклуч встречает меня.
На потолке подслеповатом
На потолке подслеповатомИщи во сне седьмое небо,Пока играем в аты-баты,Пока заботимся о хлебе.Пока насущное бормочет,Неистребимое щебечет.Во флюгеры поднялся кочет.Со службы не вернулся кречет.Эх, родились бы – были б братья.Да не у тех воды спросили.А в детсадах стоят кровати —Рядами, ждут прихода сильных.Бреди к рассвету, полуночник,Сквозь тьму и топкое болото.Пусть бьёт ключом первоисточникИ облезает позолота.Оставь пустое благородство.Оно не лучше самозванства.Медвежество на воеводствеНе хуже ханжества на ханстве.У колобков учись потерям,У щук – веления искусству.Идёт на куроногах теремИ выражается изустно.И ты за ним. Мол, за дровами.Глядишь, пробьёшься на опушку.Пусть где-то в сумраке, над вами,Стреляет пушка, врёт кукушка.Не избегая сердца чащиК живым добраться много проще.Чем ледовитее, тем чащеСвященные встречаешь рощи.Кого оберегает берегИ как – узнаешь, лишь отчалив.Вот злой чечен и мутный Терек.Преодолеешь их печалью.До дома радости неблизко,Но неба светится полоска,Как поминальная запискаВ лучах сгорающего воска.
Как прежде
Таинственный туман бумажного листаЗмеится в темноте и тает в круге света.В пугающем ничто – не тлен, не пустота —Вопросов произвол и острый шок ответов.Сквозь мутное стекло невыходного дняПрорублено окно в другой конец Вселенной,И за пером бежит, предчувствием маня,Чернильная строка судьбы обыкновенной.Один среди людей, среди миров и звёзд,Не признавая лет, преград и расстояний,Он – ласточкин кузен, случайный певчий дрозд,Колдует в тишине, инь смешивая с яном.Ночная светотень, продлив проёмы штор,Уходит вглубь кулис, очерчивая сцену:Там призраки берут внаём таксомотор,Под жёлтым фонарём втроём сбивая цену.
Рождение
Кого спасать – ребёнка или мать?Господь, спасёшь Рубцова Николая?Усталый доктор сядет на кровать.Да не ложится. И не засыпает.Сгущенье гроз перечеркнёт июньКосым дождём, и в нём не будет снега.Вот так внезапно снова станешь юн,Не ощущая горечи побега.От прядей тонких, слипшихся волосНа жаркий лоб прольётся струйка пота.Но жизнь решит поставленный вопрос,Поскольку в том и есть её работа.А день расправит света полотноНад всей деревней, над рекой и пашней,Чтоб переполнить детское окноИ незаметно сделаться вчерашним.