Козулька

— Как холодно, Руслан… — пробормотала Янка. Ей было грустно. Она заставляла себя улыбаться Руслану, но чувствовала себя не в своей тарелке. Как будто она шла по чужой дороге с чужим ей человеком. Если бы здесь был Дима… — А до филармонии еще час топать по центральному мосту и центру… Мне бы сейчас укутаться в одеяло, теплое-теплое…

— Да, в одеяло с крокодиловой кожей…

— На оленьем пуху…

— С оленьими рогами, пантами…

Янка глухо засмеялась и толкнула Руслана плечом. Снег валил хлопьями, город расцветал перед ночной жизнью. Янка вздрогнула от затянувшегося молчания и этого странного чужого ощущения.

— Что ты сейчас читаешь?

— Блока. ПСС.

— Чего? — И почему Руслан на элементарный вопрос не может по-человечески ответить?

— Полное собрание сочинений. Я не понимаю, как такой умный человек мог жениться на этой… Любови Дмитриевне Менделеевой.

— Обычно такие вопросы себе задают девочки! — Янка засмеялась. — Она так похожа на своего отца. Волосы темные, глаза… Кстати! — Янка даже подпрыгнула от неожиданной мысли. — Тебе не кажется, что она похожа на нашего Ильдара Романовича?

Руслан поморщился. Ему не нравилось, когда кто-то другой делал гениальные открытия вместо него. А Яна продолжала:

— Менделеев из Тобольска! Ильдар Романович тоже из Тобольска! А кто жил в Тобольске? Татары. Вот тебе и вывод, почему Любовь Дмитриевна Менделеева тоже похожа на Ильдара Романовича. Не удивлюсь, если они дальние родственники. А интересно было бы их родословные сравнить.

— Тебе своих занятий не хватает? — проворчал Руслан.

— Как круто! Мне хочется сделать что-нибудь глупое… Например, закричать. Можно?

— Давай. — Руслан засмеялся.

— Я ВСЕХ ЛЮБЛЮ!!!

Люди обернулись, кто-то покрутил пальцем, одна женщина сказала грубо: «Дура тупая».

— Ты чего кричишь, как лосиха во время весеннего гона! — Руслан все еще смеялся.

— Я не виновата, мне весело!

— А, ну да, конечно, весна ведь…

— Глупый! Ты знаешь, когда я дома нахожусь, то так себе нравлюсь! Так нравлюсь! Такая красивая! А как прихожу в школу, взгляну в зеркало — так такая страшная, даже хочется спрятаться в капюшон и исчезнуть. И платье это глупое.

— Ян, так ты не ходи мимо зеркал!

— Да ты знаешь, не получается… там везде в школе зеркала! Идешь по коридору, а там все стены в зеркалах! И в кабинетах! Перед каждой партой! И даже в туалете зеркала!

— Мне бы твои проблемы…

Яна поняла, что несет чушь, и замолчала. Ей иногда казалось, что Руслан любит слушать только себя.

Они дошли до филармонии. Мама, замерзшая, обняла Яну, дала по бесцветному билету, и они зашли в тепло. В антракт, схватив Янку за руку, Руслан потянул ее к какой-то двери, оставив маму одну. После третьего звонка Руслан сказал:

— Больше туда не пойдем.

— А мама? — Янке стало стыдно. Хотелось вернуться обратно и дослушать Моцарта до конца.

— Значит, пойдем попозже. Ты здесь все закоулки знаешь, веди! Сколько раз ты уже здесь выступала? Хочу за сцену и в подвал! И не ковыряй в носу — мозги поцарапаешь…

— Я не ковыряю! Это пыль…

Яна чихнула и потащилась за Русланом. Плотные старые занавесы, декорации от каких-то спектаклей, сломанный рояль. Все это было волшебно и таинственно. В этом концертном зале она несколько раз выступала на джазовых музыкальных конкурсах. И много раз выигрывала. Поэтому чувствовала себя тут как дома. Она прыгнула на стол, заваленный костюмами.

— Вот тут я люблю бывать.

Руслан огляделся.

— А почему ты меня пригласила на концерт?

— Потому что папа пойти не смог, и пропадал билет.

— А Дима?

Яна села на стол.

— А что Дима? У Димы, наверное, другие планы. Давай о чем-нибудь еще поговорим?

— Давай.

Яна заметила, что Руслан очень доволен.

— Расскажи самое ужасное, что с тобой произошло в последнее время?

— Ну… — Руслан замешкался. — Мой отец нашел котенка. Он ждал маму из магазина, и котенок заскочил к нему в машину. Отец не любит животных. Но тут он даже не раздавил его со злости, а взял домой.

— У тебя очень злой отец?

— Он… не знаю. В общем, у нас никогда не было животных в доме. И вдруг — котенок. Мама с папой отвезли его в деревню — вроде как на свободу, на волю. Мы прозвали его Апельсином. Он ластился, прыгал по стенам, гордо приносил мышей. Я люблю нашу деревню. И могу много о ней рассказывать. Например, однажды в деревенском колодце утонул пьяница, а никто об этом не знал, все пили эту воду около года, пока тело, почти нетронутое в холоде, не достали оттуда.

— Ужас. — Яну передернуло.

— Так вот, о котенке… Вчера отец сказал, что нашел Апельсина мертвым на крыльце. Оказалось, он бегал по огороду соседей, а они подманили его, задушили и перекинули через забор. Даже не оправдывались: «Не фиг вашему рыжему бегать по нашему участку!» Так сказали, и все. Люди вообще добрые.

Глава 17

Так незаметно прошел месяц, и наступили последние дни марта, а с ними — и первые съемки.

С Димой они не разговаривали. И с Катей тоже не разговаривали.

Катя однажды позвонила Янке домой в час ночи и стала кричать, что она ее ненавидит. Что Яне не нравится Руслан, а Кате, наоборот, нравится, и что Яна — сволочь. И что Катя просила подумать ее о выборе, а Яна плывет по течению и вообще не способна мыслить. И положила трубку.

Зато у Яны без личной жизни появилось много времени на работу.

Яна за две недели написала тексты на восемь ближайших выпусков газеты и на полученные деньги купила маме с папой подарки. А себе — три новых коротких платья.

Яна решила не заваливать академический экзамен в музыкальной школе. Даже если она не связывает свою будущую жизнь с музыкой, это не значит, что она может подвести Нину Николаевну и забыть о собственном труде в течение последних шести лет. После Школы Яна два часа честно сидела за фортепиано и смотрела, как ее руки автоматически заучивают пассажи. А сама в это время думала о том, как закрутить сюжет в романе.

Когда-то она думала, что ее роман в малотиражной газете родного города сможет как-то повлиять на ее жизнь. Что в мгновение ока Янка станет известной. Но… ничего подобного не произошло. Правда, за три месяца публикаций газета увеличила тираж. Но редактор никак не связывал это с Янкиной литературной деятельностью. В редакцию стали приходить странные письма от женщин, которые рекомендовали автору, как лучше писать и как повернуть сюжетную линию трех главных героинь. Редактор очень радовался подобным откликам и звонил в Школу, чтобы дать совет Янке. Иногда ей казалось, что он забывал о ее возрасте и предлагал написать вещи совсем уж недопустимые в шестнадцать лет.