Красавчик Хиро

О чём я и сказал Алисе, когда мы оттуда вышли. В ответ получил целую лекцию, что я ничего не понимаю в настоящих шутках. И обещание сводить меня в настоящий театр, а не то посмешище, которое из него сотворили в "Токио Глобусе", с экранами и вращающимся залом.

Так что вид закрытого “Хозуки” расстроил Алису куда меньше, чем я ожидал. Она постояла возле безликого фасада, хмыкнула, и затащила меня в переулок к мусорному баку.

— А помнишь, как мы тут впервые встретились? — спросила она, скармливая монетки в сто йен автомату с газировкой.

— Конечно помню. Всего две недели прошло. Ты ещё обозвала меня слепым.

— А ты заставил меня извиняться!

— А ты меня — бесплатно работать!

— А ты меня отшил, когда я тебя домой позвала!

— И ты всё равно своего добилась, в итоге.

Мы рассмеялись.

— Удивительно, насколько одна встреча всё может поменять, правда? — сказала Алиса, подойдя ко мне вплотную. — А ещё ты поцеловал меня здесь в первый раз.

Ну, теперь-то чего бояться. Я обнял Алису и повторил.

Из переулка нас прогнал заглянувший в него подозрительный тип.

— Простите, молодая госпожа, не признал вас, — извинился он, когда мы, раскрасневшиеся от того что нас застали врасплох, прошли мимо него на центральную улицу. — Думал алкоголики опять вместо туалета сюда отправились.

— Всё в порядке, господин Амагути, — Алиса уже на улице развернулась и поклонилась в ответ, — передавайте привет жене.

— Передам, — кивнул якудза, — конечно передам. Простите, господин Ито...

— Да? — я напрягся. Что ему от меня нужно?

— Вас какой-то человечек ищет по всему Кабуки-тё. Подозрительный такой человечек. Вы уж будьте аккуратнее, пожалуйста.

Кому ещё я понадобился?

Но что за человечек меня ищет, господин Амагути не сказал. Слухи такие ходят просто, вот и всё. Ну, и на этом спасибо.

— Ну что, теперь-то домой? — спросил я Алису. — Тебе всё равно, а мне завтра ещё работать.

— Бросай свою работу! У тебя теперь есть я! — девушка повисла у меня на шее, едва не уронив.

— Красивая, безработная и бездомная женщина, которая живёт в моей квартире и ест мою еду, — я обнял Алису и закружил её, сколько хватило сил.

То есть два оборота. После чего поставил надувшуюся девушку на асфальт и сам схватился за неё, чтобы не упасть.

— Квартиру тебе моя мама подарила! И еду я тоже могу покупать, дурак Хиро.

— Не обижайся. Я пошутил. Но работать мне всё равно надо. Да и тебе тоже без дела сидеть быстро надоест. Так что пойдём уже. Завтра будет новый замечательный день.

Ушли мы недалеко. Через несколько шагов нас окликнул голос. Знакомый мне голос.

— Эй, Онода! Онода Хиро!

Я обернулся. Ко мне быстрым шагом приближался мой старый знакомый семпай, Оокуда, уехавший недавно "ухаживать за родителями". Я и узнал-то его только по голосу — морда лица у него была перебинтована.

Оокуда достал из кармана бутылку, свернул ей крышку. Я на автомате задвинул Алису за спину.

— Семья Накулдзима передаёт тебе привет!

Оокуда плеснул в меня жидкостью из бутылки.

Если бы я был один, можно было бы увернуться, или хотя бы отвернуться. Но у меня за спиной была Алиса, и последнее, чего я хотел, чтобы эта жидкость, чем бы она ни была, попала на неё.

Так что единственное, что я успел сделать — закрыться плечом. И прыгнуть на Оокуду, выбивая бутылку у него из рук.

Весовые категории у нас были разные. Так что я просто врезался в противника, и упал на асфальт рядом с ним. Левое ухо, и кожу, на которую попала жидкость, стало немилосердно щипать. Позади кричала Алиса, и я от всей души надеялся, что не от боли. Потому что от боли стал кричать я.

Сколько-то я ещё успел стереть снятой одеждой, и смыть газировкой, которой поделился добросердечный прохожий. Успел даже насладиться зрелищем того, как Оокуду ловит и валит на дорогу подоспевший господин Амагути. А потом всё исчезло, утонув в адской боли растворяемой плоти.

На крики Алисы пришёл патруль. Женщина-полицейская промыла мне ожоги, и вызвала скорую. На которой меня, в сопровождении Алисы, отвезли, по иронии, в тот самый медцентр, который я видел из окна своей квартиры. По пути добрый врач вколол мне обезболивающее, и я провалился в сон без сновидений.

Пока я валялся в больнице, под капельницей с обезболивающим, и замотанной бинтами головой и рукой (просочилась кислота сквозь ткань всё-таки), ко мне устроили целое паломничество все мои знакомые. Я и подумать не мог, что их у меня так много. Ну и зря я, конечно, в блоге написал, что попал в больницу.

Первым примчался мой дорогой брат Рю. Долго сидел рядом со мной, молча. Потом сказал, что “живой, и хорошо”. И ушёл ругаться с врачами. Не знаю, что он там с ними обсуждал, и что ему это стоило. Но на следующий день ко мне пришла делегация с планом операций, которые, конечно, не вернут мне былую модельную внешность, но избавят от большей части шрамов.

Пришла делегация из “Золотого Павлина”. Господин Яма с целым мешком фруктов. Миги, Дали и Юдзи, просто за компанию. Мы с ними отлично провели время, перетирая кости коллегам и осуждая негодяя Оокуду. Особенно переживал господин Яма. И успокоился он только тогда, когда я сказал, что врачи обещают меня починить, и буду я как новенький. Фрукты пришлось раздавать через медсестёр всему этажу.

Зашла госпожа Такеути, самая первая моя клиентка. Принесла завёрнутый в красивый бумажный кубик апельсин. Передала его как привет от Люсиль из Ниццы. Посочувствовала, рассказала историю из своей практики про то, как её айдола облили зелёнкой перед концертом. Попрощалась, и посоветовала съесть апельсин как можно скорее.

А как я его съем, если у меня лицо всё в бинтах? Хорошо, догадался развернуть упаковку — внутри, кроме апельсина, нашлась маленькая флеш-карта. Что за шпионские игры? Вставить карту памяти мне было некуда. Пришлось оставить послание госпожи Такуми на потом.

Забегали девчонки из банды янки. Хоть узнал их название: “Летние цикады”. Пообещали найти из под земли того, кто меня облил кислотой. И даже расстроились, узнав, что преступник пойман на месте. Вытолкали вперёд Хитори, она подарила мне шоколадку. На этом их визит закончился, и они всей толпой унеслись из моей палаты.