Красная дверь

— Кобб говорит, что не прикасался к ним. У него не было причин делать это, и он не мог забрать их с собой. Должно быть, Теллер положил сундучок в багажник. Надо спросить Ларкина, видел ли он со своего места багажник автомобиля.

— Нет, — возразил Ратлидж. — Если бы Флоренс была жива, она бы никогда этого не допустила. Она бы не рассталась с письмами.

— Даже если была разочарована? — Саттертуэйт нахмурился. — Значит, это был Кобб. Чтобы навредить ей еще сильнее. А может, ему хотелось прочитать их. Кто знает?

— Вы сказали, Кобб в Тилуолде?

— Да. Я не хотел, чтобы он был здесь. Так безопаснее для него. И для меня тоже.

— Я хочу его видеть.

— Я знаю, как много времени вы уделяли этому расследованию. Знаю, как хорошо вы построили дело против Теллера. Знаю, как я говорил, что никто в Хобсоне не прикоснулся бы к ней. Мы оба были не правы.

Держа свою чашку, Ратлидж потянулся к термосу, отвинтил крышку и налил себе чаю.

— Хорошо, — сказал он. — Но я все-таки должен поговорить с Коббом. Я хочу сам составить о нем мнение. Поехали.

— Сейчас? Среди ночи? — осведомился Саттертуэйт, когда Ратлидж допил свою чашку и передал ее ему.

— Мне нужно как можно быстрее вернуться в Лондон и заняться смертью Теллера.

Они ехали в Тилуолд в неловком молчании. Саттертуэйт сказал все, что должен был сказать. А Ратлидж не мог придумать, как опровергнуть его слова.

Хэмиш — третий в автомобиле — пытался заговорить, но Ратлидж заставил его умолкнуть.

Сосредоточившись на темной извилистой дороге впереди, Ратлидж пытался найти пробелы в аргументах Саттертуэйта, мысленно взвешивая откровения Теллера и Кобба. Ему нравился Кобб. Ратлидж верил его словам, что он не мог убить Флоренс. Но и Теллер отрицал, что прикасался к своей жене. И это тоже звучало правдиво.

Дождевые облака рассеивались, обещая солнечный день.

Саттертуэйт нарушил молчание, когда они остановились у полицейского участка и вышли из автомобиля:

— Я думал о том, пришла бы ко мне Бетси, если бы Кобб не ушел от нее. Даже если бы она нашла в сарае дюжину окровавленных тростей. Вероятно, она бы держала язык за зубами и жила с убийцей, лишь бы удержать Кобба. В конце концов, он избавил ее от соперницы, по какой бы то ни было причине. В итоге он оказался бы у нее под каблуком из-за угрозы разоблачения. Это в ее натуре. И тогда он мог бы убить Бетси, чтобы спастись.

— Удивляет только то, что она не подождала в надежде, что он вернется. Теперь Кобб для нее вне досягаемости.

Ратлидж подошел к багажнику и достал обломки трости, завернутые в клеенку. Передумав, он положил их назад и направился к двери.

Сонный дежурный констебль поднял со стола лампу и проводил их к камере, где на краю койки сидел Кобб, подперев руками голову. Судя по опустошенному взгляду красных глаз, он не спал после ареста. Кобб медленно поднялся, и при свете лампы констебля его глаза блеснули, как у загнанного зверя.

Ратлидж видел такой взгляд раньше — как у виновных, так и у невинных. Он выражал слепое чувство беспомощности перед неопровержимыми уликами.

Ратлидж был готов к спору, ибо Кобб обратился к нему через голову Саттертуэйта, ожидая, что человек из Лондона не так хорошо знает Хобсон и его жителей, как констебль.

Но Кобб спросил:

— Значит, меня отвезут в Лондон?

— Это еще не решено, — ответил Ратлидж.

— Найдите другой дом для Джейка, — продолжал Кобб, пытаясь скрыть беспокойство, не дававшее ему заснуть.

— Кажется, он предпочитает женщин.

— Неудивительно — год за годом с ним не было никого, кроме Флоренс. Я постарался бы завоевать его доверие. В любом случае я бы оставил его у себя. Он не поладил с моей тещей. Однажды она слышала, как он говорит, и клялась, что я где-то в доме. Мне рассказывала Флоренс.

В голове у Ратлиджа мелькнула мысль. Джейк отличил бы голос Питера от голосов его братьев…

— Что скажете, Кобб? Вы поклялись мне, что не убивали ее. Говорили, что хотите добраться до того, кто это сделал.

— Я никогда не ожидал, что Бетси обернет все против меня. Не то чтобы я винил ее. Но это был удар ножом в спину.

— Вы ведь ушли от нее.

— Теперь я только могу гадать, как долго она прятала бы набалдашник, если бы я остался или вернулся.

Это интересовало и Ратлиджа.

— Почему вы хранили набалдашник?

— Я не хранил. Если бы я его нашел, то принес бы в полицию.

— Тогда как он оказался среди ваших инструментов? Ваша жена клянется, что нашла его там.

— Не думаю, что она остановилась бы перед ложью. Бетси была сердита. Очевидно, набалдашник принесла миссис Блейн — ее мать. Она нашла тело. Если бы она увидела трость и осознала, что набалдашник из золота, то забрала бы его. Она как сорока — всегда на что-нибудь кладет глаз. Наверняка предложит купить землю Флоренс. Проследите, чтобы она этого не сделала. Надеюсь, Теллер скажет, чтобы она убиралась к дьяволу.

— Тем не менее набалдашник был на месте преступления. — Ратлидж сделал паузу. — Питер Теллер мертв.

— Что? Как? Покончил с собой?

— Мы еще не знаем.

— Господи! — Кобб недоверчиво покачал головой. — Она все равно стала бы вдовой. Что касается набалдашника, я не стал бы хранить его, золотой он или нет. На нем кровь. Констебль Саттертуэйт это знает.

— Мы бы хотели задать вам еще один вопрос: что стало с сундучком красного дерева, где лежали письма миссис Теллер?

— Я бы не брал их. Зачем они мне? Но они много значили для нее. Это было бы жестоко — все равно что взять фотографию Тимми.

— Что еще было в этом сундучке? Деловые бумаги?

— Откуда мне знать? Я никогда не видел содержимое. Только когда она читала письмо Джейку. — Кобб нахмурился. — Даже моя теща видела ее читающей письма. Она думала, что это любовные записки от меня. Но единственный раз я написал Флоренс после смерти Тимми — о том, как я сожалею о ее потере. Сомневаюсь, что она сохранила это письмо. — Он немного помолчал. — Вы не спрашиваете меня, убил ли я ее.

— Вы убили Флоренс Теллер?

— Нет. Если меня будут вешать, я скажу палачу, что не прикасался к ней.

— Тогда кто это сделал? Теллер?

— Должно быть.

Ратлидж отвернулся.

— Это все? — спросил констебль, державший лампу. Он переложил ее в другую руку, готовясь закрыть и запереть камеру.

— Еще нет. — Ратлидж вышел сквозь сумрак участка на утренний прохладный воздух.

Безмолвное обвинение Саттертуэйта, как если бы Ратлидж предал его, и образ сломленного Лоренса Кобба, тоже чувствующего себя преданным, мешали думать о фактах.

А что они собой представляли? Мертвую женщину. Сломанную трость с кровью на набалдашнике. Исчезнувший сундучок с письмами. Вот эти факты, и доказательства должны подтвердить их, иначе они окажутся ложными.