Красные орлы

…Не хотят кулаки оставаться и без батраков. Они мешают наладить совместную обработку земли и предлагают свою «помощь» бедноте, не имеющей ни семян, ни тягла, ни инвентаря. Но бедноту сейчас не проведешь, не одурачишь. Ей понятно, что кулацкая «помощь» сулит кабалу. Бедные мужики и большинство середняков поддерживают партийную ячейку. В этом я убедился еще в августе, когда заезжал домой.

Своей рассудительностью и настойчивостью особенно мне нравится сосед Филипп Иванович Заусаев, бедняк из бедняков. Он старше меня на пять лет. Зрение у него слабое, едва-едва видит. Из-за этого не приняли в школу. Но Филипп Иванович помаленьку сам выучил буквы и сейчас читает политические книжки, набранные крупным шрифтом.

Он, ей-богу, смелее и решительнее некоторых наших коммунистов, таких, например, как Алексей Матвеевич Погадаев.

Но истинной грозой для кулачья является Гавриил Григорьевич Голиков, избранный председателем Борисовского сельсовета. Летом 1918 года в каменской белогвардейской дружине его сильно избивали, пытали, сломали ногу.

Гавриилу Григорьевичу хорошо помогает Матвей Савельевич Пиньженин. Тоже коммунист, тоже сидел в белогвардейской тюрьме. Пиньженин, как и Гавриил Григорьевич, из маломощных середняков. Оба они побывали на фронте, оба были унтер-офицерами, у обоих — «Георгии».

Такой же путь прошел и председатель волисполкома Федор Степанович Лобанов.

В партийной ячейке сейчас уже больше 30 человек. Ячейка занимает бывший церковный дом, в котором раньше жил дьякон зырянской церкви Поляков.

Интересно, что иные пытаются спешно перекраситься в коммунистов. Жена урядника Байнова усиленно просит принять ее в партию. Дьяконица Полякова посещает сельсовет, ходит с разными вопросами в ячейку, ораторствует в сборне.

Но все равно нет им веры.

Зато как скромно ведут себя те интеллигентные люди, которые всю жизнь честно служат народу, — учительницы Лидия Алексеевна Сапожникова, ее сестра Мария Алексеевна, Елена Васильевна Пеутина, Екатерина Яковлевна Могутина, Вера Павловна Устюжанина.

Я частенько заходил в школу. В комнатах полно учеников. Занятия не прерываются. Учителя довольны: дров хватает.

Лидия Алексеевна — давняя любительница драматических и музыкальных кружков. Помню, когда еще только начал учиться, она и нас, малышей, пристрастила к этому. Ведется эта работа и сейчас, так что я почти каждый вечер ходил в Зырянку на репетиции.

Лидия Алексеевна у нас и режиссер, и гример, и главная актриса. Ей помогает Вася Зеленин, который теперь учится на настоящего артиста. Начали мы с «Хирургии» Чехова, потом перешли к «Каширской старине» Аверкиева. Я играл одну из главных ролей — Василия.

Первая постановка прошла очень удачно. После этого мы выступали с «Каширской стариной» во всех больших селениях нашей волости, а потом и в соседних волостях — Катайской и Колчеданской. Везде нам хлопали, звали приезжать еще.

Я очень увлекся драматическим кружком. И не потому, что у меня к этому способности. Мне просто понравилась молоденькая учительница зырянской школы Мария Киприяновна Кузнецова. Она тоже участвовала в драмкружке, выступала в «Каширской старине» в главной женской роли — Марьицы. Такой, как она, я всегда представлял себе настоящую русскую девушку: голубоглазая, розовощекая, с большими светлыми косами, с правильными чертами лица, крепкая физически, характер сильный, самостоятельный.

В свободное время мы с ней читали, болтали, гуляли подолгу, несмотря на сильный мороз. Иногда беседовали о будущем, думали о том, как сложатся наши отношения. И как-то так само собою получилось, что за время отпуска я не написал в Тугулым ни одного письма…

Во второй половине января в волость прибыл небольшой продовольственный отряд. Всей партийной ячейкой мы помогали ему собирать излишки хлеба.

Я вместе с борисовскими коммунистами должен был отбирать спрятанный кулакам и хлеб в самой Борисовой, в Верхних Ключиках и в Даньковской.

Зимой, когда всюду лежит толстый слой снега, нелегко отыскать запрятанное зерно. Однако нам помогали бедняки и батраки. Мы обнаруживали хлеб не только в сараях, пригонах, конюшнях и хлевах, но и под открытым небом, по гумнам, в навозных кучах, под ометами соломы, под заготовленными для построек бревнами.

Особенно сопротивлялось кулачье в Верхних Ключиках. Даже грозилось убийствами. Село это стоит на отшибе. Влияние нашей ячейки и волисполкома там слабое. Агитационная и просветительная работа ведется плохо. А кулаков в селе много и времени они не теряют. Им еще помогают «слуги господни»: церковь всячески подогревала недовольство в отношении продотряда.

Две недели пробыл этот отряд в нашей волости. Задачу свою выполнил и уехал обратно в Камышлов.

Недавно борисовская партячейка совместно с волисполкомом провела волостную крестьянскую конференцию. На повестке дня стояли два вопроса: текущий момент и подготовка к севу. Делегаты выбирались на общих сельских собраниях по деревням. Конференция проходила в помещении Зырянского Народного дома, построенном в старое время под кредитное товарищество.

Мы думали, что конференция закончится в первый же день, но вышло по-другому. Только поздним вечером второго дня завершилась ее работа. Было много выступавших, и попадались такие, которые прямо с трибуны хотели повернуть конференцию против задач Советской власти, особенно когда речь шла о севе.

Временами настроение накалялось до предела. Явных кулаков и белогвардейцев среди делегатов как будто и не было, но их влияние чувствовалось. С «рассудительными» речами выступал, к примеру, наш борисовский Филимон Сергеевич Козлов. Он в 1918 году был «левым» эсером, а брат его Гришка служил в белой банде, которая арестовывала и избивала насмерть коммунистов.

В конце концов после напряженной политической борьбы мы все же сплотили бедноту и большинство середняков под лозунгами РКП (б). Враги остались в одиночестве.

Мне раза три пришлось выступать на конференции.

Мы настолько ожесточились против врагов Советской власти, что однажды чуть было не сбились на самоуправство: хотели учинить недолгий суд над зырянским попом, который прежде помогал Колчаку, а теперь на всех перекрестках кричит против Советской власти.

Но в последнюю минуту удержались. Поняли, что этим можно вызвать недовольство крестьян. А главное — кто-то вовремя подсказал, что для определения вины и ответственности человека существует советский закон и нарушать его коммунистам негоже.

После этого отвели мы попа в Каменский завод и сдали районным властям. Однако оттуда он скоро вернулся.

Вообще, надо сказать, попы на каждом шагу нам норовят помешать. Иногда открыто, иногда тихой сапой.

Коммунисты развернули антирелигиозную пропаганду. Молодежь прислушивается к нашим словам, поддерживает, а пожилые либо отмалчиваются, либо спорят.

Плохо, что совсем нет книжек антирелигиозного содержания.

Партийная ячейка все растет. Один из ее членов, Григорий Иванович Хмыльнин, только что вернулся по болезни из полка «Красных орлов». В этот полк он вступил еще в июле 1918 года, когда в нашу волость ворвалась белая банда. Интересный человек: очень разумный, рассудительный, справедливый, строгий к себе, начитанный. В партии с 1918 года. А по виду похож на старовера: носит огромную окладистую бороду.