Красный мотор

— Начальство там, у Фомы Ильича.

В полутемном кабинете Просвирнина пахло махоркой и машинным маслом. Фома Ильич устроился за массивным дубовым столом, который явно помнил еще дореволюционные времена. На стене висела схема автобазы, испещренная пометками карандашом, и потрепанный календарь «Гужтранса» за 1929 год.

— Присаживайтесь, товарищи специалисты, — Просвирнин указал на обшарпанные стулья. Его широкое лицо с окладистой седеющей бородой выражало смесь настороженности и любопытства. — Значит, новые машины проектируете?

Варвара достала блокнот:

— Нам важно понять, как ведет себя техника в реальных условиях. Сколько у вас машин на балансе?

Просвирнин потер переносицу, на которой остался масляный след:

— Тридцать две единицы. Разношерстные, прямо скажем. «Форды-АА» новые, еще пара «Уайтов» с германской войны осталась, три «Фиата» итальянских. С запчастями — сущее наказание.

— А как организован ремонт? — поинтересовался Звонарев, машинально теребя пуговицу на кожанке.

— Вот тут самое интересное, — Просвирнин понизил голос и подался вперед. На столе звякнула пустая чайная кружка. — Запчасти через кооперацию получаем, но они дорогие и не всегда есть в наличии. Приходится выкручиваться. Механики у нас золотые руки, сами многое делают.

Он выдвинул скрипучий ящик стола:

— Вот, глядите, — на стол легла потертая книга учета. — За прошлый месяц: три коробки передач капитально отремонтировали, пять моторов перебрали. А знаете, во что это встает?

Варвара быстро просматривала записи:

— А качество запчастей как оцениваете?

Просвирнин хмыкнул, погладил бороду:

— По-разному бывает. Американские дорогие, но надежные. А которые через кооперацию, там уж как повезет. — Он помолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Есть тут одна артель в городе… Неофициально, конечно… Детали у них вроде неплохие, но…

В дверь постучали. Заглянул молодой парень в промасленной спецовке:

— Фома Ильич! Там восьмая машина вернулась, опять давление подскочило.

Просвирнин тяжело поднялся:

— Вот так и живем, товарищи инженеры. Пойдемте в цех, там нагляднее будет. Заодно с механиками потолкуете, они вам больше моего расскажут.

По пути он все говорил, то и дело останавливаясь и разворачиваясь к собеседникам:

— Главная проблема знаете какая? Машины-то все разные. К каждой подход нужен. Вот взять хоть итальянцев — капризные, но выносливые. «Форды» проще, но как груз под завязку, у них рессоры не держат. «Уайты», те вообще динозавры, запчасти только самим делать.

Ремонтный цех оказался длинным помещением с высокими окнами под потолком. Под рядами тусклых электрических ламп стояли грузовики в разной степени разборки. Пахло машинным маслом, бензином и металлической пылью.

В дальнем углу, под пыльным окном, стоял наполовину разобранный «Уайт». Михаил Степанович Кругляков колдовал над мотором, его изуродованная левая рука как-то особенно ловко придерживала инструменты.

Услышав шаги, он обернулся, вытирая здоровую руку промасленной ветошью. Изрезанное морщинами лицо с седыми пышными усами выражало то особое достоинство, которое бывает только у мастеров старой школы.

— К нам гости? — прогудел он басом, оглядывая пришедших. На Варвару глянул с особым интересом. — Барышня-инженер? Редкость у нас такая.

— Варвара Никитична Загорская, — представилась она. — А это Мирослав Аркадьевич Звонарев. Мы с нового автозавода, изучаем особенности эксплуатации грузовиков.

Кругляков хмыкнул в усы:

— С завода, значит… Ну-ну. А я вот как раз с этим американцем вожусь. Хотите посмотреть, что у них там внутри творится?

Он отошел к верстаку, на котором были аккуратно разложены детали:

— Вот, глядите. Это распредвал с «Уайта», который три года отходил. — Его узловатые пальцы погладили металл. — Видите выработку на кулачках? Неравномерная совсем. А знаете почему?

Варвара склонилась над деталью, прищурившись:

— Похоже на проблему с закалкой?

— Именно! — Кругляков оживился. — А я вот что еще заметил… — Он достал из кармана промасленной куртки потертую записную книжку. — Веду учет, понимаете. Так вот, летом износ идет быстрее. Особенно когда пыльно.

Звонарев быстро делал пометки в блокноте:

— А система смазки не справляется?

— В том-то и дело! — Кругляков заговорил горячее, в глазах появился азарт. — Масляный насос слабоват. Я тут придумал кое-что… — Он заговорщически понизил голос. — Видите вон тот мотор? На нем я модернизацию сделал. Усилил давление в системе.

Он провел их к другому верстаку, где лежал разобранный двигатель:

— Вот, смотрите. Тут канавку расточил, тут втулку поставил усиленную. — Его искалеченная рука порхала над деталями. — Теперь масло лучше идет. Только вот беда, запчасти все равно нужны оригинальные, а где их взять?

— А что с поршневой группой? — поинтересовалась Варвара, разглядывая мотор.

— О! — Кругляков просиял. — Тут целая история. — Он вытащил из ящика верстака поршень. — Глядите, что американцы придумали. Сверху они алюминиевые, а юбка чугунная. Хитро! Но опять же, износ неравномерный.

Говорил он все больше увлекаясь, то и дело показывая новые детали. В его речи проскальзывали старые, дореволюционные технические термины. Чувствовалось, что механик успел поработать еще на старых заводах.

— А вот еще случай был, — он понизил голос до шепота. — Прошлым летом привезли нам партию запчастей через кооперацию. Вроде все честь по чести, документы в порядке. А я гляжу — что-то не так. Металл другой. Определил по звуку, всю жизнь с железом работаю, меня не обманешь.

Варвара насторожилась:

— И что же?

— Да поставили на машину. Через неделю — клин! Хорошо, успели заметить, а то бы весь мотор разбило. С тех пор я каждую деталь простукиваю, проверяю. — Он значительно поднял палец здоровой руки. — В нашем деле глаз да глаз нужен.

Тут он прервался, прислушался к звукам из дальнего угла цеха:

— Ишь как стучит… Непорядок. Надо бы глянуть.

Этот разговор заставил Варвару и Звонарева задуматься. Что-то в словах старого механика о подозрительных запчастях заставляло насторожиться.

Следующим их «экскурсоводом» стал молодой, но уже опытный моторист Витя Лапшин. Невысокий крепкий паренек лет двадцати пяти, встретил их у верстака, заваленного деталями.

В движениях чувствовалась особая, молодая энергия. Темно-русые волосы были аккуратно подстрижены, а на чистой спецовке красовался значок «Ударник труда».