Красный мотор

Варвара и Звонарев согласно кивнули. Такой случай нельзя упустить, новый мотор с непонятной неисправностью это всегда интересно для конструктора. Тем более, что история с загадочными запчастями становилась все интереснее.

Так они и остались, в холодном гараже, под тусклой лампочкой, склонившись над загадочно молчащим двигателем. Уже стемнело, когда они закончили разбираться в разобранном двигателе нового «Форда».

В цехе к тому времени остались только дежурный механик да пара ремонтников в дальнем углу. Тусклые лампы под потолком отбрасывали резкие тени. Шестопалов недавно ушел домой. У него заболела дочь, и он, извинившись, поспешил к семье.

Еще днем Варвара отпустила Пашу:

— Езжай, голубчик, нечего тебе тут до ночи сидеть. Мы сами доберемся.

— Да как же так… — начал было водитель.

— Иди-иди, — мягко настояла она. — У тебя ведь семья. А у нас тут работы часа на три, не меньше.

Около девяти вечера появился Просвирнин:

— Так, Степаныч, дуй-ка на Молитовскую базу, там с бензовозом проблема. А вы, орлы, — это он к ремонтникам, — на Канавинскую, помочь с разгрузкой. Машина с запчастями пришла.

— Да мы вроде как здесь нужны… — начал было один из ремонтников.

— Выполнять! — рявкнул начальник базы. — Там дело срочное.

Механики переглянулись, но перечить не стали, накинули телогрейки и ушли. В огромном цехе остались только Варвара со Звонаревым, углубившиеся в изучение мотора. Они даже не заметили ухода других людей.

— Странно, — пробормотала Варвара, разглядывая шатунные вкладыши. — Смотрите, Мирослав Аркадьевич, характер износа необычный. Будто металл совсем другой структуры.

Звонарев протер запотевшие очки:

— А клеймо какое-то незнакомое. Не американское и не наше.

Внезапно Варвара замерла:

— Постойте-ка… — Она достала из кармана халата блокнот с записями разговора с Лапшиным. — Те самые «неправильные» детали. Но здесь что-то не так. Смотрите!

Она показала на едва заметную маркировку на торце вкладыша:

— Это же номер нашего чертежа! Тот самый, который мы только месяц назад разработали. Он еще даже в производство не пошел.

— Тише! — Звонарев схватил ее за руку. В дальнем конце цеха послышались шаги и приглушенные голоса.

В цех вошли трое: Просвирнин, какой-то грузный человек в кожаном пальто и еще один, тот самый молодой механик, с круглым лицом.

— Утюг недоволен, — донесся резкий голос человека в пальто. — График срываете. А конкуренты не дремлют.

— Да разве ж я виноват? — ответил Просвирнин. — Эти с автозавода повадились, все носом крутят. Вот, опять сегодня задержались. Тут были.

— Заткнись! — оборвал его круглолицый. — Где чертежи с последней партии?

Внезапно что-то звякнуло, это Варвара случайно задела гаечный ключ.

— Кто здесь? — рявкнул человек в пальто.

Их обнаружили почти сразу. Через минуту они уже стояли под яркой лампой, окруженные пришельцами.

— Так-так, — процедил молодой механик. — Инженеры, значит? Много успели разнюхать? Я их все время отвлекал, пока болтали с нашими.

— Что с ними делать? — нервно спросил Просвирнин, утирая пот со лба.

— В подвал их, — распорядился человек в пальто. — До утра пусть посидят, а там решим. Утюг сам разберется.

Их грубо втолкнули в какую-то каморку в подвале. Лязгнул замок.

— Влипли, — выдохнул Звонарев, ощупывая в темноте стены. — Но хоть теперь все ясно. Утюг это какой-то местный авторитет среди уголовных. Он наладил выпуск поддельных запчастей, используя наши чертежи. Вот откуда такое качество…

— Погодите, — прошептала Варвара. — У меня же есть… — Она порылась в кармане халата и достала маленький перочинный нож. — Отец всегда говорил: «Настоящий механик без инструмента не ходит».

— А еще у меня остался карандаш и клочок бумаги, — добавил Звонарев. — Может, сумеем вылезти или хотя бы как-то записку передать?

Где-то наверху громко хлопнула дверь. Времени оставалось мало.

Глава 17 Подделки

В подвальной каморке было темно и сыро. Пахло пылью, машинным маслом и какой-то застарелой плесенью. Варвара на ощупь исследовала стены, пока глаза привыкали к темноте. Ее руки, огрубевшие от работы с механизмами, находили в кладке каждую выбоину, каждую трещину.

— Тут должна быть вентиляция, — прошептала она. — В таких старых зданиях всегда делали продухи в подвалах.

Звонарев нервно поправил съехавшие очки. В тусклом свете, пробивавшемся из-под двери, его рыжая встрепанная шевелюра казалась темной. Он старался держаться спокойно, но пальцы, теребившие пуговицу на потертой кожанке, выдавали волнение.

— Северная стена должна выходить на улицу, — отозвался он шепотом. — Там логичнее всего искать.

Варвара кивнула. Несмотря на тревожную ситуацию, ее лицо сохраняло сосредоточенное выражение. Только закушенная губа и чуть подрагивающие руки выдавали внутреннее напряжение.

Они методично обследовали стену, двигаясь от угла к углу. Внезапно пальцы Варвары нащупали металлическую решетку.

— Нашла! — выдохнула она. — Помогите-ка.

Звонарев присел рядом. Его длинные пальцы ощупали старую решетку вентиляционного отверстия.

— Ржавая совсем, — пробормотал он. — Но крепления основательные, так просто не выломать.

Варвара достала из кармана халата перочинный нож:

— А мы и не будем ломать. Смотрите, труба идет наверх и, судя по всему, выходит где-то у земли. Если сделать записку потяжелее…

— … и привязать к ней нитку из вашего халата… — подхватил Звонарев.

— … то можно попробовать забросить ее наверх, — закончила Варвара.

Они работали в полной темноте, стараясь двигаться как можно тише. Звонарев быстро писал записку, прижав бумагу к стене. Варвара распустила нитку из подола халата и привязала ее к гайке, подобранной на полу.

— Главное, чтобы записка не застряла в трубе, — прошептала она, сворачивая бумагу в тугую трубочку.

Звонарев закрепил самодельный снаряд:

— Я попробую первым. У меня рука длиннее, может, получится забросить повыше.

Несколько попыток оказались неудачными — гайка со стуком падала обратно. При каждом звуке они замирали, прислушиваясь к шагам наверху. Но в здании было тихо, только где-то вдалеке гудели моторы.

— Давайте я, — Варвара мягко отстранила Звонарева. — У меня опыт есть, в детстве любила удочкой рыбачить.

Она примерилась, размахнулась особым образом, и гайка с негромким шорохом скользнула вверх по трубе. Нитка натянулась и не падала обратно.