Красный мотор

Следующий час прошел в детальном обсуждении технических характеристик. Павлищев задавал точные, профессиональные вопросы, особенно интересуясь возможностями массового производства.

— Что ж, товарищ Краснов, — наконец сказал генерал, — впечатляет. Жду вас в Москве с полным комплектом документации. И… — он помедлил, — захватите вашего необычного профессора. Его идеи, при всей их кажущейся эксцентричности, заслуживают внимания.

Когда комиссия уехала, я заметил, как Варвара облегченно выдохнула. Весь этот час она держалась безупречно профессионально, но сейчас ее плечи чуть заметно опустились от усталости.

— Варя, — негромко позвал я, впервые используя это имя. — Спасибо за отличную работу.

Она на мгновение замерла, потом медленно повернулась ко мне. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на надежду.

Но договорить нам не дал Вороножский, который с громким возгласом «Эврика!» опрокинул на себя колбу с каким-то раствором.

Впереди была Москва, новые переговоры и, возможно, большой оборонный заказ. Но почему-то сейчас меня больше волновал едва заметный румянец на щеках моего талантливого инженера.

Глава 24 Ходовая

Я внимательно разглядывал новую рессору, лежащую на верстаке. В косых лучах утреннего солнца отчетливо виднелась необычная слоистая структура. Темные полосы резины разной жесткости чередовались с тонкими стальными пластинами. Изящное инженерное решение, хотя и появилось весьма своеобразным путем.

— Вот здесь, Леонид Иванович, — Звонарев водил веснушчатым пальцем по срезу, — мы сделали чередование слоев. Каждый рассчитан на определенный тип нагрузки.

Я кивнул, вспоминая, как вчера Вороножский носился по лаборатории с колбой «Артура», уверяя, что именно катализатор подсказал ему идею многослойной структуры. Что ж, если безумные идеи профессора работают, какая разница, кто их на самом деле «подсказал» — магнитное поле Земли или говорящая колба? Или даже пришелец из будущего, который старался действовать максимально незаметно?

— А это, — Звонарев показал на металлические прослойки, — особая сталь с добавлением хрома. Профессор настоял, что ее нужно было закаливать строго в полнолуние.

— И разумеется, строго по оси север-юг? — не удержался я от иронии.

— Именно! — раздался за спиной восторженный голос Вороножского. — А еще важно было правильно настроить молекулярные вибрации. Для этого я использовал специальный серебряный колокольчик.

Я снова осмотрел рессору. Несмотря на всю эксцентричность методов создания, конструкция выглядела многообещающе.

Такие композитные материалы появятся в массовом производстве только через несколько десятилетий. Забавно, что мы пришли к этому решению благодаря чудачествам профессора и его «говорящему» катализатору.

— Борис Ильич полагает, что особую роль сыграло расположение Юпитера, — продолжал Звонарев, сверяясь с какими-то графиками. — Но я больше доверяю этим диаграммам. Смотрите, как равномерно распределяется нагрузка.

Краем глаза я заметил, как Вороножский достает из кармана черного халата знакомую колбу. Кажется, сейчас «Артур» снова что-нибудь подскажет. Но результат того стоил, рессора действительно получилась именно такой, как нужно.

Да и вообще надо отдать должное Вороножскому. Ему достаточно просто дать направление, как хорошей ищейке. А дальше он уже сам находил отличное решение.

— Меня больше интересуют практические результаты, — сказал я, проводя рукой по гладкой поверхности рессоры. — Когда сможем провести испытания на грузовике?

— Уже все готово! — воскликнул Звонарев, его рыжие вихры всколыхнулись от резкого движения. — Варвара Никитична с ребятами закончила монтаж вчера вечером. Машина на смотровой яме.

Мы направились к прототипу. Массивный грузовик, поднятый на гидравлическом подъемнике, позволял хорошо рассмотреть новую подвеску. Вороножский семенил следом, бережно прижимая к груди колбу.

— Важнее всего правильно настроить энергетические потоки при первом запуске, — бормотал он. — У меня как раз есть с собой специальные благовония.

— Обойдемся штатными испытаниями, — твердо сказал я. — Звонарев, где там ваши контрольные листы?

В этот момент в цех вошла Варвара. В лучах утреннего солнца ее темные волосы отливали медью, а синий рабочий халат только подчеркивал стройную фигуру. Я поймал себя на том, что слишком долго смотрю в ее сторону, и поспешно отвел глаза.

— Все системы проверены, Леонид Иванович, — она подошла к нам, на ходу застегивая манжеты халата. — Можем начинать ходовые испытания.

— Отлично, приступаем, — скомандовал я, наблюдая, как ловко Варвара забирается в кабину.

Грузовик медленно съехал с подъемника. В памяти невольно всплыли технологии тестирования подвески из будущего. Компьютерное моделирование, датчики, телеметрия.

А тут придется полагаться на дорожные испытания и субъективные ощущения. Хотя, зная дотошность Звонарева, можно не сомневаться, он измерит все возможные параметры своими допотопными приборами.

Первый круг по полигону машина прошла неспешно. Варвара уверенно вела грузовик, привычно объезжая все неровности испытательной трассы. Надо же, управляется с техникой не хуже профессиональных водителей двадцать первого века.

— Потрясающе! — Звонарев строчил что-то в блокноте. — Смотрите, как плавно гасятся колебания!

Вороножский, приплясывая рядом, поднял колбу:

— Артур в полном восторге! Он говорит, что молекулярные структуры выстроились идеально.

Интересно, что сказали бы современные инженеры, если узнали, что прорыв в материаловедении случился благодаря «говорящему» катализатору и лунным фазам.

Скрип входной двери прервал мои размышления. В цех вошел Звяга, затянутый в неизменную кожанку, а за его спиной маячила группа незнакомых людей.

По их официальным костюмам и цепким взглядам я сразу понял, что это комиссия. Только этого сейчас не хватало.

— Та-ак, — протянул Звяга, оглядывая цех колючим взглядом. — Несанкционированные испытания? Без согласования с партячейкой?

Каждый раз одно и то же. В будущем бюрократия хотя бы прикрывается заботой о безопасности и экологии. А тут чистая политика.