Красота

Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что подобное толкование гармонии все же несостоятельно. Ведь всякое понятие, для того чтобы оно могло существовать как правильное понятие, должно раскрывать совершенно конкретное, реальное содержание. Между тем гармония, понимаемая как содержание сознания, оказывается улавливаемой именно и только в эмоциональном ощущении красоты чего-либо, что воспринимается гармоничным. Субъективное ощущение гармоничности ведь и есть ощущение красоты. Никакой гармонии вне ощущения красоты непосредственно воспринять невозможно, ибо своеобразие эстетического переживания — в его абсолютной целостности, в полном слиянии восприятия и эмоциональной реакции. Собственно говоря, речь здесь идет именно об эмоциональном восприятии, о восприятии, самой сутью которого является непосредственная реакция сознания на внешнюю причину. В этом его сущность и специфика.

Поэтому попытаться вычленить ощущение гармонии из целостного эмоционального эстетического переживания, лишить это ощущение эмоциональной окрашенности чувства красоты — значит, его уничтожить. Вне чувства красоты гармонии, понимаемой как субъективное, непосредственное раскрытие объективного диалектического единства действительности, попросту не существует. Не существует потому, что здесь оказывается полностью отсутствующим тот самый субъективный момент активности сознания, который характеризует всякую познанность вообще — как абстрактно-логическую (именно в силу ее способности к абстракции), так и эстетическую (в силу присутствия эстетической эмоции).

Как мы видим, понятие «гармония», трактуемое как содержание сознания, будучи отделенным от понятия «красота», становится беспредметным, теряет собственную определенность и, следовательно, самоуничтожается. Таким образом, нам не остается ничего иного, как вернуться к тому первоначальному онтологическому содержанию понятия «гармония», которое вложили в него древние, хотя в силу исторических причин генезис этого понятия и явился результатом обобщения непосредственного восприятия действительности.

Правда, следует отметить, что, войдя в эстетику в качестве синонима общефилософских категорий, понятие «гармония» обрело и некоторый новый, гносеологический смысл. Если древние рассматривали гармонию как всеобщую основу существования, независимо от того, является ли она предметом субъективного отношения, то эстетическая мысль преимущественно интересуется понятием гармонии именно в связи с эстетическим восприятием действительности.

Выше говорилось, что для современного научного мышления, какой бы области оно ни касалось, фундаментальное понятие диалектической взаимосвязи является само собой разумеющимся, а реальная диалектика взаимодействия явлений и процессов действительности составляет в той или иной конкретной форме предмет всякого истинного знания. Эта же диалектика оказывается предметом и эстетического восприятия. Однако оказывается, с несколько иной стороны, нежели тогда, когда мы имеем дело с теоретическим исследованием действительности.

В то время как теоретическое знание рассматривает всеобщую взаимосвязь в качестве непреложной и в конечном счете абсолютной закономерности бытия, для непосредственного эстетического восприятия ее проявления весьма дифференцированны. Как уже отмечалось, она открывается эстетическому чувству то более полно и очевидно, вызывая субъективное переживание красоты объекта, то слабее, то кажется отсутствующей вовсе, уступая место гнетущему впечатлению полного хаоса. Эстетическое восприятие как бы постоянно ищет, улавливает в явлениях зримо пробивающиеся на поверхность глубинные гармонические взаимосвязи, активно отвергая как безобразное (речь о чем будет ниже) то, что препятствует непосредственному ощущению гармонии.

С другой стороны, теоретическое познание, исследуя любую данную закономерность, стремится вычленить ее в наиболее чистом виде, освободить ее от случайностей, рассмотреть саму в себе и в ее закономерных связях с другими, также очищенными от случайностей закономерностями. Эстетическое восприятие, напротив, улавливает внутренние закономерные взаимосвязи непосредственно в реальных, более или менее случайных явлениях этих закономерностей. Поэтому, имея своим предметом всю конкретную диалектику реальности, во всей ее жизненной противоречивости, абстрактное, научное знание в целом постоянно расчленяет живое, противоречивое единство мира, познает его всегда условно, неполно, частично, более или менее дискурсивно, лишь в бесконечном процессе познания обретая все более связную, единую картину; тогда как эстетическое восприятие, имея предметом, казалось бы, абстрактное единство — гармонию мира — в то же время постигает это единство не абстрактно познанным в самом себе я не в бесконечности приближения к абсолютной истине, но раскрывает его непосредственно в конкретном многообразии и богатстве реальной, живой диалектики бытия.

Таким образом, диалектическое единство развивающейся под знаком необходимости материи, оставаясь объективной реальностью и познаваясь как теоретически, так и эстетическим восприятием, выступает в качестве предмета того и другого отражения по-разному, различными гранями раскрывая свою сущность. В первом случае логически исследуются своеобразие, диалектика и переходы закономерно взаимосвязанных явлений и процессов действительности, составляющие конкретное содержание различных научных дисциплин. Во втором — на первое место выходит непосредственно познаваемая сама взаимосвязь, само диалектическое единство материального мира, проявляющееся в конкретных переходах и диалектических взаимодействиях процессов и явлений. Это непосредственно воспринимаемое в явлениях доминантное единство всего сущего и получило на заре времен имя гармонии, прочно вошедшее в обиход философской эстетики.

Логика теоретического знания исследует закономерности явлений и процессов реальности. Эстетическое сознание в ощущении красоты улавливает и фиксирует степень объективной гармоничности этих явлений и процессов. Как мы увидим ниже, это различие предопределяется в конечном счете различием практических функций теоретического и эстетического освоения действительности.

Естественно, что мы не имеем права ставить категорию гармонии, своеобразно характеризующую всеобщую объективную закономерность, в один ряд с эстетическими категориями прекрасного, безобразного и другими, обозначающими субъективную реакцию сознания на вызвавшую то или иное эстетическое переживание объективную причину вне сознания. Это было бы равносильным тому, как если бы мы поставили категорию истины в один ряд с темп объективными закономерностями действительности, которые в истине отражаются.

В то же время, определив гармонию как понятие, обозначающее в эстетической терминологии диалектическое единство действительности, развивающейся под знаком необходимости, мы находим этому понятию вполне конкретное содержание, позволяющее ему занять столь же конкретное место в эстетической, теории. И здесь таблица, предложенная В. Шестаковым, обретает, на наш взгляд, полное право на существование, с тем лишь добавлением, что гармония и степень ее проявления в реальности — или, как формулирует В. Шестаков, степень ее «совершенства» — отражается соответственно в сознании субъекта как прекрасное, возвышенное, безобразное и т. д. Здесь открывается возможность серьезной систематизации самих эстетических категорий, так как хорошо известно, что научное определение каких-либо понятий становится возможным лишь в том случае, если эти понятия окажутся подведены под более широкое понятие или соотнесены причинно-следственным образом с понятием иного класса.

II

СУЩНОСТЬ

Глава третья

КРАСОТА И ИСТИНА

Глава четвертая

ТВОРЧЕСКАЯ

СУЩНОСТЬ КРАСОТЫ

Глава третья

КРАСОТА И ИСТИНА

1. Двойное самоотражение материи

2. Диалектика мышления. Фантазия

3. Формальная красота искусства и образное познание

4. Эстетическое как образно-непосредственное. Красота и истинность

Таким образом, именно пытливый разум, бегло отмечая наличие других предметов, проходя мимо привычного (где остается лишь тень красоты), настойчиво приникает к источнику прекрасного, изучает главное в облике и структуре всего разумного.

Энтони Эшли Купер Шефтсбери

Что красота есть необходимое условие искусства, что без красоты нет и не может быть искусства - это аксиома.

Виссарион Белинский