Край льда

— Тогда напишу,что получила предмет в бумажной обертке. — Улыбка на ее лице стала еще шире.

— Да, спасибо.

Придя я себя, я осознал, что робеть в таком месте — глупо, и даже ощутил некоторую неприязнь по отношению к хозяйке, которая с первого взгляда очаровала меня.

— Договорились! — Она со смехом поднялась и, заметив шеврон на моем рукаве, вдруг замерла. — Пройдемте к столу, я распишусь и документах...

Не успела хозяйка договорить, как выбежала девушка и предложила мне чехлы для обуви.

— Э... — я замялся.

Конечно, простому дежурному нечего делать в таком месте. В иных обстоятельствах я бы поспешно ретировался, но, будучи при исполнении служебных обязанностей, не имел права выбора. Однако, что весьма удивительно, я не испытывал чувства неловкости. Напротив, манеры хозяйки, которая словно намекала на что-то, подстегнули мое любопытство. Я расхрабрился и, молча озираясь, направился в приемную.

Это была поистине роскошная комната, полная загадочных витиеватых безделушек. Однако из-за царящего там полумрака я поначалу мало что мог разобрать. Но со временем глаза привыкли к темноте, и я понял, что помещение оформлено в эклектичном индийско-китайском стиле. Усевшись в невысокое, обитое шелком кресло, я ощутил его упругость, а когда из вентиляционных отверстий повеяло благовониями, залился румянцем.

Вдруг входная дверь бесшумно отворилась. Я привстал, полагая, что принесли расписку, но, вопреки ожиданиям, увидел китайца в белой шляпе и маске. В руках он держал большой поднос с разнообразными закусками, фруктами и пивом.

Я недоумевал. Такой радушный прием явно не соответствовал скромной персоне посыльного, который прибыл с поручением. Но только я переварил происходящее, как в комнату вошла хозяйка и уселась напротив, за круглый перламутровый столик. Разливая пиво, она непринужденно заговорила:

— Извините, что заставила ждать. Я вызвала Саками. Угощайтесь.

— Благодарю.

— Чувствуйте себя как дома. Понимаю, вы приехали издалека, чтобы защищать интересы родины... Вы, вероятно из ***?

— Да, но как вы догадались?

— По манере речи. Когда вы прибыли в штаб?

— В августе.

— И все это время были в Харбине?

— Да... От вас ничего не скрыть!

Хозяйка залилась девичьим смехом, щеки ее зарделись. Понимая, как опасны подобные женщины, я поежился. Казалось, непринужденно болтая со мной, она пытается вызнать что-то важное. Не теряя бдительности, я осушил стакан.

— Ха-ха-ха! Ну конечно, мне многое известно. Я же веду дела. Вели японская армия уйдет отсюда, данное заведение... Ну вы понимаете.

Я деловито кивнул, а когда сообразил, что имеется в виду, покраснел.

— Но знаете, — продолжила хозяйка, — русские друзья говорят, что следующей весной это все же случится.

— Вы беседовали с Ословым?

На этот раз настала очередь хозяйки удивляться. Чуть смутившись, она поправила воротник.

— Да, конечно. Впрочем, это секрет Полишинеля— Но такого быть не может! Чтобы японцы вывели войска...

— Однако проект казарм уже готов, а земля на берегу Сунгари выкуплена под аэродром...

— Но откуда вы знаете?!

— Выходит, это правда?

— Фельдфебель показывал план... Вам рассказал Хосигуро?

Движимый детективным задором (о котором хозяйка разумеется, не догадывалась), я опрометчиво задал этот скользкий вопрос, а когда спохватился, было уже поздно. Женщина изменилась в лице, уставилась на меня округлившимися глазами, несколько раз моргнула, потупилась и залилась краской до мочек ушей.

— Да... Вы правы. Но прошу, сохраните эту тайну до гробовой доски! Умоляю! Ведь не только Хосигуро... Он меня... он... заботится обо мне... — Не поднимая глаз, женщина опустила бледно-розовые пальцы на перламутровую поверхность и сделала глубокий поклон, едва не задев челкой столешницы. В это мгновение она казалась божественно милой.

Возможно, виной всему был алкоголь, но я не понял, что действительно застал хозяйку врасплох. Позже, воскрешая в памяти эти события, я догадался, что женщина потихоньку нажала на секретную кнопку. Тогда же я был доволен и горд собой, полагая, что вижу ее насквозь.

— Ха-ха-ха! Пожалуйста, не тревожьтесь. Я не проболтаюсь, даю вам слово. А Хосигуро частенько сюда захаживает? — Я чуть склонил голову.

— Время от времени.

— Вместе с Тонаси, небось?

Ответа не последовало. В комнату тотчас заглянула служанка, и хозяйка, кивнув, поднялась.

— Простите... я на минутку.

Вскоре шаги за тяжелой дверью стихли.

Я потрогал собственное лицо, расположился поудобнее в мягком кресле и потянулся. От пива, которого я давно не пробовал, меня разморило, и в голове было пусто. Я пытался сообразить, как бы выудить у хозяйки подробности этого дела, но все мысли сосредоточились на пульсации крови в артерии у основания шеи. «А вдруг в мой стакан что-то подмешали?..» — подумал я и вскоре по-настоящем уснул.

Услыхав, как открывается дверь, я очнулся. На подносе, который, лучезарно улыбаясь, держала в руках хозяйка, лежал лист бумаги.

— Простите, что так долго. Саками провел тщательную проверку. Это документ для штаба.

— А... Спасибо! — Я подпрыгнул и смущенно потер глаза.

На часах была почти половина четвертого — значит, я проспал больше двух часов.

— Хо-хо-хо! Как я вас задержала. Не позвонить ли вашему начальству? Скажу, что пришлось дожидаться счетовода.

— Да нет, не нужно. Если только сами спросят... — Смущенный, я принялся затягивать портупею.

— Еще раз прощу прощения. Благодарю за услугу.

Хозяйка протянула мне конверт, но я решительно отверг ее подношение и, сняв чехлы для обуви, опрометью кинулся прочь.

Похоже, я влип! Фельдфебель непременно устроит мне нагоняй. Не зря говорят: остерегайтесь вина и женщин!

Пытаясь протрезветь, я горько улыбнулся, снял фуражку и отер пот. Тогда, поспешно шагая мимо золоченых закатными лучами вязов, я и представить не мог, что мои слава, случайно оброненные в приемной «Серебряного месяца», повлекут за собой невероятные политические события в самом сердце Восточной Азии...

Взбежав на второй этаж «Центральной», я, не снимая фуражки, постучал в дверь поисковой комиссии, но никто не ответил. Мне это показалось странным, и я решительно распахнул дверь. Никого!

«Вот те на!» — подумал я и отправился в штаб, но дверь оказалась заперта на ключ. Приложив ухо к замочной скважине, я услышал звенящую тишину. «Вот те на!» — снова промелькнуло у меня в голове. Неужели все ушли раньше обычного? Я поднялся на третий этаж, но и в комнате офицеров и унтер-офицеров не было ни души.