Крепче брони

Подумал немного, дописал: «Твой сын Вася». Вырвал листок, привычно свернул его в треугольник и надписал адрес: «Город Беднодемьянск Пензенской области, ул. Коммунальная, д. 13. Кочетковой Евдокии Николаевне».

В этих нескольких строчках — весь Кочетков, готовый отдать свою жизнь за Родину.

Передышка после первой атаки длилась недолго. Неудача только обозлила гитлеровцев. За первой атакой последовала вторая, затем третья. А между ними — интенсивный минометно-артиллерийский обстрел оборонительных позиций гвардейцев. Кочетков едва успевал следить за полем боя и отдавать необходимые приказания, а бойцы — перезаряжать оружие, как снова надо было отражать натиск противника.

Еще не успели остыть стволы пулемета, автоматов и винтовок, как на гребне высоты показались автоматчики. Они были в черном, шли во весь рост.

— Это эсэсовцы, — заметил младший сержант Касьянов.

— Ребята, «психическая»! — крикнул Чирков, поднимаясь над окопом. — Значит, немного осталось этой сволочи, если их в последнюю очередь посылают…

— Ничего, Вася, сомнем и чистокровных… — в тон ему ответил Григорий Штефан. — Узнают гвардейцев-десантников!

Они были удивительно спокойны, эти впервые встретившиеся с врагом ребята. Чумазые от пота, пыли и пороховой гари, они переговаривались о предстоящей встрече с эсэсовцами, как о чем-то обычном.

— Без моей команды огня не открывать! — в который раз слышится приказ командира.

Грозно надвигаются цепи эсэсовцев. Уже слышны отрывистые команды. Гвардейцы поудобней прилаживают оружие. Ждут, не без тревоги поглядывая в сторону командира. Но Кочетков понимает, что сейчас самое главное — выдержка, только она поможет принести победу.

Черные мундиры совсем близко. Самоуверенно надвигаясь с горы, гитлеровцы как бы нависают над окопами гвардейцев, от чего кажутся еще внушительней.

— По гитлеровским гадам — ого-о-онь!

Ливень свинца хлынул на врага. Передние ряды эсэсовцев скошены, в задних — замешательство.

— В контратаку на врага, за Родину — вперед!

Ура-а-а! — Кочетков крикнул и первым выскочил из окопа.

— Ура-а-а-а! — дружно поддержала командира горстка храбрецов и решительным ударом отбросила гитлеровцев.

Дорого обошлась врагу «психическая». Но и ряды гвардейцев еще больше поредели. А битва продолжалась. Немцы еще дважды пытались смять гвардейцев. Но те стояли насмерть, и враг не прошел.

Горою вражьих трупов высота покрыта. Гвардейцев никогда не победить! Атака пятая героями отбита, Боится смерть того, кто хочет жить, —

писал об этих схватках наш фронтовой поэт-однополчанин Григорий Ясинский.

3

Солнце скрылось за соседней высотой. Быстро надвигалась черная южная ночь. Но вряд ли кто во взводе и на этот раз подумал об отдыхе и сне. Каждый понимал: враг на достигнутом не остановится.

Когда полковая разведка обнаружила, что противник подтянул много танков, и эти сведения дошли до Кочеткова, он приказал подготовить связки гранат. Больше против танков во взводе ничего не было.

Командир взвода был уже ранен несколькими осколками — в перерывах между атаками немцы засыпали окопы гвардейцев минами и снарядами, — но держался, не показывая, как ему трудно.

В строю вместе с ним остались только шестнадцать человек. Многие, как и он, имели ранения. Осматривая позиции взвода, Кочетков проверял оружие, разговаривал с солдатами, стараясь поднять их настроение. Но гвардейцы и сами ли свое дело. Они по-хозяйски подправляли полуразрушенные окопы, углубляли их. Павел Бурдин выворотил два здоровенных камня и положил их на бруствер, оставив между ними щель для винтовки, чтобы стрелять.

— Пусть попробуют сунуться! — сказал он взводному.

Другие набивали автоматные диски, возились с гранатами. Каждый был готов снова встретиться с врагом.

Несмотря на тяжелый день, от окопа к окопу нет-нет да неслись острые шутки, даже слышался смех.

Вернувшись к своему окопу, Кочетков устроился поудобнее, чтобы меньше ныли раны. Задумался. Вот когда настал тот момент, к которому готовился всю короткую жизнь. Вспомнились родной Беднодемьянск с одноэтажными домиками и разноцветными палисадниками, мать, братья, школьные товарищи… Взрослые, бывало, снисходительно посмеивались над их бесконечными играми в «красных» и «белых», в которых Василий обычно верховодил, считали баловством, ребячеством. Он же, Василий, с завистью смотрел на каждого военного, и так хотелось самому стать таким же. А ведь для этого надо знать военное дело. Вот и выбирал себе роль красного командира, когда затевалась очередная игра… Наивно все это, конечно, но он готовил себя к защите Родины…

И книжки брал в школьной библиотеке больше о войне. «Чапаева» прочитал много раз, многие места знал наизусть. Бывало, вечером придут под окно товарищи и зовут:

— Васька, пойдем погуляем.

А он в ответ:

— Не могу, ребята, книжка очень интересная попалась.

И сидит, пока мать не скажет, что надо гасить свет. «Солнышко» учился крутить на турнике для того же. Ведь военные кроме всего другого должны быть еще сильными и ловкими.

Давно мечтал о летном училище. Отказом в приеме был сильно огорчен и долго его переживал. А отказали потому, что ему не хватало десятого класса… Но когда приняли в воздушно-десантное училище, успокоился. Тем более, что и форму выдали летную. И пусть после училища не удалось побывать в тылу врага, к чему готовился. Ребята во взводе тоже столько времени ждали и готовились к этому, а не попали. Значит, здесь, под Сталинградом, они нужны больше. А быть там, где ты всего нужнее Родине, — разве не к этому он, Кочетков, и стремился!

Выдержать бы только. Ночью гитлеровцы вряд ли полезут. Ночью они воевать не любят. Об этом Василий много читал в газетах. Он усматривал в этом что-то барское, пренебрежительное в отношении к противнику. Дескать, мы — высшая раса, и для того, чтобы победить, нам достаточно дня… А ночь для отдыха… Вон строчат из пулеметов трассирующими и пускают из-за горы осветительные ракеты. Это, конечно, дежурные. А остальные, наверное, дрыхнут… Что ж, можно и вообразить о себе черт-те что. Всю Европу прошли, до Москвы добрались! Правда, под Москвой им поддали под зад, хотя они и пытаются объяснить свое поражение «русским морозом»…

В стойкости своих ребят Кочетков вполне убедился. Смелые, решительные, они готовы сделать все, только бы выполнить свой долг перед Родиной. Погибнут, но не отступят ни на шаг. Знают, что дальше пускать врага нельзя…

Опять вспомнилась мать. Какая-то она у него особенная. Впрочем, все матери такие. Ведь так трудно жилось, а она управлялась со всеми. И никогда не унывала, не жаловалась. Увидит у него в руках книжку, сама сделает что-то, а его от чтения не оторвет. Он, конечно, замечал это и не хотел быть неблагодарным. Как старший из братьев, старался помогать ей по дому, следил за младшими. Мечтал о том, чтобы стать ей настоящим помощником. Но вот война…

Когда уезжал в училище, она обняла и сказала:

— Знаешь, Вася, всякое может случиться… Только ты уж будь таким, чтобы я и твои младшие братики могли гордиться тобой!..

Василий, расстроенный таким напутствием, ответил:

— Не беспокойся, мама, тебе никогда не будет стыдно за меня.

Вот и настало время выполнить это обещание. И он его выполнит. Нет, не стыдно ей будет за своего старшего…

4

Рассвет подкрался незаметно.

Еще не успело выглянуть из-за Дона солнце, как с левого фланга послышался густой гул моторов. Вскоре показались и вражеские танки.