Крепче цепей
Шрифт:
Лондри попыталась представить себе, как можно искривить пустоту.
— Почти?
— Да, потому что тепло и свет оно не отражает — и что-нибудь очень медленное, споротокс, к примеру, тоже может пробиться. — Он покачал головой, увидев на ее лице проблеск надежды. — Сейчас они надежно отгорожены от нашего воздуха, а заодно и от дыма. Но если у них поврежден двигатель, они должны испытывать недостаток энергии — в таком случае мы, если будем бить по щиту тяжелыми снарядами, можем постепенно пробить его и заставить их сдаться. Рекомендую также разложить масляницу и негасимку как можно ближе к корпусу.
— Займись этим, — сказала Лондри Гат-Бору. Он козырнул, отполз назад и побежал, пригнувшись, с холма.
Степан посмотрел в щель рядом с Лондри.
— Хотел бы я знать, кто они и что у них стряслось.
— Возможно, тебе представится случай спросить об этом их самих.
— Возможно, — кивнул Степан.
Моррийон крепко прикусил губу, стараясь остановить очередной выброс желудка, в котором уже ничего не осталось. Это было его первое и, как он горячо надеялся, последнее столкновение с невесомостью.
Анарис как ни в чем не бывало парил в воздухе, наблюдая, как трое тарканцев пытаются закрепиться по обе стороны люка, готовясь к атаке. Он говорил в один из моррийоновских коммуникаторов, координируя усилия своих людей, — сейчас они попробуют вырваться из западни, в которой оказались.
Анарис опустил рацию и посмотрел на Моррийона, который снова не совладал со своим желудком. Взгляд был мягок — дурной знак, очень дурной.
— Ты говоришь, это сделала бори?
— Да, мой господин. — Моррийон не оправдывался — это ничему бы не помогло.
— И ты ничего не можешь исправить?
— За названный вами срок — нет, мой господин.
Анарис задумчиво кивнул.
— Было бы еще хуже, если бы они могли контролировать среду.
Моррийон с благодарностью ухватился за эти слова.
— Эти функции я защитил аппаратными средствами, господин.
— Молодец, — невозмутимо произнес Анарис. — Да и она хороша, не так ли?
— Да, мой господин. Лучший программист, которого я когда-либо встречал. Возможно, даже лучше Ферразина.
— Тогда возьмем ее с собой. Рифтерам не уйти от крейсера, да я этого и не хочу. Пусть сослужат мне последнюю службу.
— Она не пойдет без своих двоюродных братьев, — рискнул заметить Моррийон, думая, что на этот раз, кажется, неудача сойдет ему с рук.
— Оставляю это на твое усмотрение. — Анарис оттолкнулся от стены и полетел назад по коридору в открытый люк. — Когда начнется атака, здесь будет небезопасно, — сказал он уже издали.
Моррийон, желудок которого продолжал бунтовать, неуклюже последовал за ним. Анарис, повернувшись к нему лицом, произнес по рации команду. Еще миг — и грохот направленных снарядов, шипение бластеров и яростные вопли тарканцев смешались с полными ужаса криками рифтеров по ту сторону люка.
— Смотри же, Моррийон, — сказал Анарис, как будто ничего не случилось, — не подведи меня еще раз.
Эммет Быстрорук махнул рукой, признавая свое поражение, и отпер люк. Тарканцы ворвались внутрь и развернулись цепью, наставив на команду мостика свои бластеры. Все застыли не шевелясь. Двое тарканцев выдернули Моб из кресла — один держал ее, другой грубо освобождал от ножей. Ларгиор Алак-лу-Омбрик подивился количеству оружия, которое
она умудрилась прятать на себе.Закончив обыск, тарканцы швырнули ее обратно в кресло и отошли. Она зашипела на них, но больше для порядка.
Когда весь экипаж подвергся такому же обыску, старший группы подошел к люку, и на мостик вступил Анарис ахриш-Эсабиан в сопровождении Моррийона. Лар заметил, что бори ищет его глазами, и съежился.
Ох, Татриман, что ты наделала?
Секретарь Анариса подошел к пульту Креота и выпихнул связиста из кресла. Креот пробрался мимо него боком, точно паук, и ретировался к дальней переборке. Моррийон уселся за пульт и стал нажимать клавиши. Раздался писк, и замигал огонек прокручиваемой записи.
Он поставил здесь шпионскую схему, не зависящую от корабельного компьютера.
— Они запустили автопередатчик, мой господин, — доложил Моррийон, — с информацией о шаттле и о Панархе.
— Можешь ты это исправить? — спросил Анарис. Моррийон нажал клавишу.
— Сигнал самоуничтожения послан. — Он тронул другую клавишу, и на мостике зазвучал голос Креота: — «...на поверхность планеты на широте 33,7 и долготе 35,89 в соответствии с координатами системы ФФ. Мы покидаем систему...» — И запись оборвалась.
— Они не могли этого слышать, мой господин, — заверил Моррийон, со злорадной улыбкой глядя на Быстрорука. — Ионный шторм не позволил бы им.
— Хорошо. — Анарис сделал шаг к Быстроруку. — Они в любом случае не дали бы вам уйти. Вы ведь знаете секрет Геенны. Поэтому вам придется сражаться до конца, — с холодной улыбкой завершил он. — Сражаться или умереть.
Капитан, к удивлению Ларгиора, быстро нашелся с ответом:
— Сражаться и умереть, хотели высказать.
Анарис, молча посмотрев на него, поднял руку, и один из тарканцев выступил вперед.
— Хорошо-хорошо, мы согласны, — поспешно сказал Быстрорук.
— Тогда разворачивайте корабль. У вас будет одно преимущество, хотя и небольшое.
Быстрорук посмотрел на Анариса с недоумением.
— Они попытаются обезоружить вас и взять на абордаж, чтобы узнать, где вы высадили Панарха. Вас же ничто сдерживать не будет.
Лар почувствовал, что рядом кто-то стоит, и увидел Моррийона.
— Отведи меня к своей сестре, Ларгиор Алак-лу-Омбрик, — И Моррийон, уловив, вероятно, безмолвный отказ в глазах Лара, добавил: — Ни тебе, ни твоим родным ничего не грозит; я уже послал за твоим братом. Этот корабль скоро погибнет в бою. Разве ты не хочешь жить?
Лар растерянно кивнул, встал из-за пульта и вышел с мостика вместе с Моррийоном.
Матильда Хоу, устало соскользнув по стене, присела на палубу. Она сделала все, что могла, чтобы исправить вред, причиненный двигателю саботажником. Теперь дело за самоналадочными алгоритмами — они должны завершить работу и обеспечить энергию, нужную для старта.
Бум-м. Еще один удар сотряс корабль, больно отозвавшись в ее ноющих суставах, в незажившей руке и в глазных яблоках. Щиты пришлось поставить на слабый режим, чтобы сберечь энергию, а гееннцы подвели тяжелые катапульты и кидают в шаттл камнями в четверть тонны весом.