Крепче цепей

Левкади промолчал. Пессимизм Тотокили был хорошо известен — коммандер всегда ориентировался на худшее, чтобы не сглазить.

— Инженерный отсек — мостику, — сказал Тотокили в коммуникатор. — Говорит Тотокили. Мы готовы, капитан.

— Отлично, коммандер, — ответила Нг. — Приготовьтесь к скачку.

— А ну, не стойте столбом, обормоты! — внезапно взревел Тотокили. — Слыхали приказ? Если кто-нибудь хлопнет ухом, десять или двенадцать тонн камня рухнут через переборку прямо на нас. Так что шевелитесь!

Марго Нг усмехнулась, услышав первую часть тирады Тотокили, — потом коммандер опомнился и отключил связь.

— Похоже, в инженерном все нормально, — хмыкнул Крайно. Нг кивнула.

— Обнаружение, есть следы?

— Нет, сэр. Они, вероятно, используют узкий луч, а в системе слишком много мусора, чтобы определить утечку.

— Хорошо. Навигация, введите нас внутрь — пятый тактический уровень, выход в 32 минутах от — светила на одной десятой «це».

— Скачковые включены.

Впервые на крейсере, чья масса обычно гасила неприятные ощущения, Нг испытала распирающий голову скачковый переход. Скачковые системы застонали. У Нг по спине побежали мурашки — она еще не слышала, чтобы двигатели издавали такой шум. Корабль содрогнулся, и накатила тошнота, прошедшая так быстро, что Нг не поняла, реальное это чувство или отклик на протест «Грозного», подвергшегося неимоверной перегрузке. Новое содрогание — и корабль вышел из скачка.

— Скорость одна десятая «це», — дрогнувшим голосом доложил Мзинга.

Несколько человек на мостике шумно вздохнули. Нг их не упрекала.

Главный экран заполнила темная масса астероида, плотно сидящего теперь в фокусе всех трех передних рапторных башен. Его края ярко поблескивали от звездной пыли и льда, бьющих в него со скоростью 31000 километров в секунду. Раскаленная, как солнце, плазма по краям тут же растворялась: это выглядело, как полное солнечное затмение, только светило имело не круглую, а неровно-овальную форму.

— Абляция в пределах ожидаемых параметров, — доложил мичман Лофтус за одним из инженерных пультов.

— Телос! — выдохнул Ром-Санчес. — Хотел бы я знать, как это выглядит из глубины системы.

— «Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику...» — торжественно произнес Себастьян Омилов. Нг повернулась к нему вместе с креслом, и он улыбнулся. — Простите, капитан. Я рылся в книге, которую дала мне Верховная Фанесса, и эта фраза привязалась ко мне. Тогда она еще не казалась пророческой.

— Все в порядке, кавалер Омилов. Как раз подходит. — Чувствуя, что напряжение на мостике немного разрядилось, Нг спросила: — А о чем эта книга?

— По словам Верховной Фанессы, люди спорят об этом уже пять тысячелетий, — засмеялся Омилов. — Но та часть, из которой я взял цитату, повествует о конце света.

— Как раз кстати, — мрачно улыбнулся Крайно.

Омилов приподнял бровь.

— Это почему же, коммандер?

— Минут через десять, когда волновой фронт этой «большой звезды» дойдет до рифтеров, им наверняка покажется, что этот самый конец настал.

* * *

Тат дрожащими пальцами взяла ампулу, в десятый раз за последний час. Дипластовый, в красную полосочку цилиндрик поблескивал в притушенном свете каюты. Она очень не любила пользоваться мозгососом при работе с компьютером — он не только вызывал привыкание, но и создавал чувство изоляции, ужаснее которого для бори ничего нет.

Но теперь у нее не оставалось выбора. Даже монитор, показывающий мостик, излучал напряжение и страх. Быстрорук нервно похрустывал суставами пальцев, и плечи Моб дергались при каждом звуке.

Пульт Креста загудел.

— Это Нисах.

— Что у них там еще? — буркнул капитан, и навигатор шаттла появилась в окне на главном экране.

— Поломка двигателя, капитан. — Женщина смотрела не в объектив, а куда-то вбок. — Люфус говорит, что сесть мы сядем, но пройдет несколько часов, прежде чем мы сможем взлететь.

— Дай сюда Каннифера!

Она оглянулась, сказала что-то пилоту и потрясла головой.

— Ему надо сажать шаттл.

— Каннифер, ты, говеный, Логосом трахнутый сын Шиидры, если это опять твои штучки... — Тут Быстрорук захлебнулся, поскольку на экране открылось еще окно, и в нем возник Моррийон.

— Какие-то проблемы?

Нисах в другом окне побледнела.

— Небольшая поломка двигателя, — процедил Быстрорук. — Все под контролем.

Моррийон отвернулся от экрана и быстро заговорил по-должарски. Он говорил с кем-то на шаттле, используя параллельный канал связи! Тат замолотила по клавишам: еще один разбросанный код, и еще! Этого ей, пожалуй, хватит. Она запустила еще два детекторных агента в открывшееся ей пространство.

Из машинного отделения шаттла раздался панический крик, который услышали и на мостике «Самеди». Тат узнала голос Багтула.

— Ты что делаешь, зараза... — Затем голос смолк, послышался глухой стук, и другой голос с сильным акцентом сказал на уни:

— Шиидрина задница, говоришь? Может, я кое-что и держу двумя руками, но с тобой и одной управлюсь. — Раздался треск, и стук прекратился, а голос заговорил по-должарски. Миг спустя Моррийон заявил:

— Ваши рифтеры совершили акт саботажа, надеясь выиграть время и заснять предсмертные судороги панархистов. Убитому технику это удалось лишь частично: на ремонт потребуется не более четырех часов.

Нисах на экране отчаянно завертела головой и подалась вперед. Тат догадалась, что она работает со своим пультом.

— Если запрешь пульт, тебе это не поможет, — сказал Моррийон. — Но если шаттл с нашими людьми благополучно придет обратно, я передам вас вашему капитану, а не тарканцам. Капитан, — обратился бори к Быстроруку, — подготовьте снаряд для взрыва на поверхности, двадцать мегатонн. Если они совершат нормальную посадку, но через четыре часа не взлетят, уничтожьте шаттл. — Его уродливое лицо перекосилось в усмешке. — Пусть снимают — авось пригодится. — И его окно на экране погасло.

— Капитан, сделай же что-нибудь! — Каннифер наконец появился в кадре, чуть не плача.

— Ничего я не сделаю, Люфус, пока не приведешь шаттл назад. — И Быстрорук отключил связь.

Тат отложила ампулу и вернулась к работе. Время еще есть; мозгосос она прибережет до тех пор, пока действительно не останется выбора.

* * *

Гудение двигателя шаттла внезапно сменилось скрежетом, и маленький корабль дрогнул, вызвав у Падраика Карра новый приступ кашля. Геласаар держал его, пока спазм не прошел. Один из тарканцев включил коммуникатор и сказал что-то, не спуская глаз с узников.