Крепость

Доносятся голоса: «Хорошо пошла!» – «Подмажь вазелином – еще лучше будет» – «Как в гладкой вульве» – «Точно – ха-ха-ха!» – «Суй! Суй! Суй еще одну!» – «Вижу, парни точно говорят: ««Хорошо смажешь – хорошо вдвинешь!»» – «Схвати себя за задницу и пощупай – там она еще или нет».

Хороший совет! Мне бы тоже не мешало ущипнуть себя за задницу – и на несколько минут ощутить, что я еще ЖИВУ.

Иногда со мной происходит так, что несколько часов чувствую себя не в своей тарелке. Как, например, сейчас в этом Бункере. В такие моменты я воспринимаю мир как сквозь пелену тумана или сквозь матовое стекло не очень чистого объектива фотоаппарата.

Но всегда ли может помочь щипок за задницу?

Бывают дни, когда все кажется словно удаленным от меня. И тогда меня охватывают неясные предчувствия, как во сне: Я словно облако – то забираюсь, то опускаюсь в НИКУДА.

Иногда ночами не могу уснуть долгими часами, и что-то обдумываю и над чем-то размышляю, потому что во мне беспрерывно крутятся разные виденные картины: неясные, расплывчатые, туманные. Хорошо проэкспонированные, и в то же время блекло-белые, молочно-туманные….

– Народ с 1-ой флотилии переезжает, – объявляет Старик в столовой. – Куда это? – интересуется оберштабсдоктор. – В Бункер – Ангар, построенный Организацией Тодта! – отвечает Старик, – Морское училище полностью разбомблено. Во время последнего воздушного налета у них было много убитых.

– Могу лишь удивиться, что у нас ничего подобного не произошло, – произносит Доктор.

Ради Бога! Не сглазить бы! Мелькает мысль. Так: тьфу-тьфу-тьфу и трижды сплюнуть!

– А почему они не перебираются в штольни за Бункером подлодок? – спрашиваю громко.

– Они уже заняты. Их разделили между собой Комендант крепости и Морской комендант. Есть еще три штольни, но одна из них хранилище припасов.

Мне приятно, что Старик охотно отвечает, и продолжаю поддерживать разговор:

– Комендант крепости – Морской комендант: как можно вообще разделить компетенцию в чем-то?

– Согласно приказу, такие опорные точки флотилии как оборонительные позиции, должны находиться в распоряжении и быть подконтрольными БКОО т.е. Брестскому Командованию Объединенной Обороны.

– Это еще что за зверь – Брестское Командование Объединенной Обороны?

– Я же и пытаюсь тебе это объяснить, – терпеливо говорит Старик, – Это значит, что мы находимся в прямом подчинении у Морского коменданта – точно так же, как и военно-морские артиллерийские части. Общее же руководство осуществляет контр-адмирал Келер – он отвечает за оборону побережья.

– Адмирал отвечает за оборону суши?! – восклицает Доктор.

– Так точно. В данный момент это так.

– Но защита побережья – это же смешно! – рубит с плеча Доктор, – Как это будет выглядеть: Защита побережья? Ведь стоит союзникам высадиться по всей линии берега, и на ЭТОМ побережье их не разглядишь!

– Вот этот-то человек точно не застрелится! – восклицает Старик, – У него для этого слишком высокое звание. Комендант крепости – всего лишь полковник. Полковник фон Мозель. А Главный управляющий верфью – вице-адмирал Ширмер…. Ну вот теперь вы знаете все!

Чуть привстав со своего кресла, Доктор изображает полупоклон и низким голосом говорит:

– Покорнейше благодарим за столь ясное изложение.

– А ведь еще есть и Капитан порта? – интересуюсь вслух.

– Да. К сожалению. Он – капитан первого ранга, – отвечает Старик, прихлебывая из ложки. Он пытается говорить ровно и тихо. Но когда после обеда выходим во двор, у него вырывается:

– Все, кажется, еще больше запуталось. Мы вообще точно не знаем, где находимся. Объединенная Оборона – это всего лишь еще одна дурь. Здесь это видно каждому, даже самому последнему прощелыге!

Обер-лейтенант Хорстманн хотел бы, так написано в записке, найденной мною в моей комнате, встретиться в городской столовой – сразу после обеда, то есть сейчас.

Что это значит? Почему он мне этого лично не сказал? Зачем это письмецо? Это необычно. На меня этот листок произвел впечатление повестки в суд.

Что может хотеть от меня Хорстманн? И что это за городская столовая? Может быть, он понимает под этим названием когда-то управляемую французами гостиницу Морского коменданта? Давненько я там не был.

«Дом моряка», возведенный администрацией округа, в качестве офицерского казино в центре города на Променадеплац, довольно не привлекателен и скорее похож на сельский клуб с читальным залом и библиотекой. Едва ли он думал о нем.

Что же делать? На долгие размышления времени нет. Ладно, пистолет – в кобуру и вперед в эту чертову столовую.

Хорстманн сидит в углу за кружкой пива. Кроме него никого больше нет.

Едва успеваю заказать выпить, как Хорстманн безо всяких предисловий переходит к делу:

– Вы спрашивали вашего шефа об этом подозрительном приказе Деница – ««Участие подлодок в наступлении фронта»»?

– Нет, а с чего это вдруг?!

– Вот. Я тут переписал наиболее значимые части дословно. Читайте!

Читаю: «Успешная высадка англо-американских войск означала бы дальнейшую потерю для нашей военной экономики жизненно необходимых районов, и серьезную угрозу нашим важнейшим промышленным районам, без которых станет невозможным дальнейшее ведение войны.

Каждому командиру должно быть ясно, что от него сейчас, более чем в любое другое время зависит будущее нашего немецкого народа, и я требую от каждого командира, чтобы он, безо всяких оглядок на иные меры предосторожности, в своем сердце и разуме имел одну цель и задачу: Напал – Торпедный удар – Ушел под воду!» Подпись: Дениц.

На втором листе продолжаю читать: «Беспощадное участие в боевых действиях значит: Каждое вражеское транспортное средство, которое используется для высадки, даже если оно несет на себе около полусотни солдат или всего один танк, является целью требующей вступления в бой всей боевой мощи подлодки. И этому правилу необходимо следовать даже под угрозой потери собственной подлодки. А коль удастся напасть на вражеский флот высадки десанта, не считаться с опасностью движения по мелкой воде или возможным минным заграждением без всяких сомнений и колебаний!

Каждый солдат и каждый вид оружия врага, которые будут уничтожены до их высадки на берег, снижают виды противника на успех высадки.

Та подлодка, которая нанесет противнику при его высадке потери, выполнит свое предназначение и полностью оправдает свое существование, даже если погибнет при этом».

Не отрываю взгляда от бумаги, а слова словно застряли в горле.

– Вот такая ерунда! – словно издалека слышу слова Хорстманна.

Когда, наконец, отрываю взгляд от листков, Хорстманн поспешно спрашивает: