Крепостной

Мастерская при Павловском дворце была обустроена весной 1810 года. Поводом для её развёртывания послужило то, что мастерские при Воспитательном доме не справлялись с заказами. А также то, что «государыне» не очень нравилось, что её младшие сыновья при любой возможности сбегают в Воспитательный дом. И если из Павловского дворца сделать это было почти невозможно, то вот когда они переселялись на зиму в Елагин или Зимний дворцы — они делали это почти каждый день… Вот под этой маркой Николай и выпросил у матушки возможность оборудования собственной металлической мастерской. Дворцовая, в которой работала сама «государыня», не годилась. Там было так же скудно с инструментами работы по металлу, как и в той, которая находилась в Воспитательном доме. В смысле поначалу. Сейчас-то ситуация изменилась кардинальном образом… но её мощностей всё равно не хватало. А централизованного производства пулелеек, как выяснилось, в стране не существовало. То есть их изготавливали на оружейных заводах вместе с партией ружей и отправляли в войска. Если же нужно было больше или, там, старая ломалась — делай сам, где хочешь. Хоть в деревенской кузнице, если такая возьмётся за работу. Тем более, что сама конструкция была незамысловатой, и допуски весьма вольными. Калибр пули вполне мог отличаться от калибра ружья более чем на десять процентов. Всё как писал Лесков в своей сказке про Левшу — «ан пуля-то в стволе болтается»… Вот только чистка кирпичом тут вовсе не причём — оно изначально так предусматривалось. А вот с новой пулей такое было совершенно недопустимо. Потому что в таком случае терялся сам её смысл… Так что пришлось организовывать централизованное производство, которое мастерская Воспитательного дома в одиночку не тянула.

Мастерская получилась шикарной. Благодаря старшим братьям Николая — Александру и Константину, решившим потрафить младшеньким, а также поддержке «государыни», увидевшей в мастерской шанс хоть немного сдвинуть интересы младших сыновей в сторону от военной стези, её удалось оснастить по последнему слову современной техники. Персонал набрали из подростков… То есть мастеров прислали с Олонецких заводов, подобрав опытных, но уже пожилых, которые на основном производстве из-за возраста уже не тянули, но обучить могли хорошо, а вот основной рабочий персонал был набран из сирот и «последышей» — полуголодных пятых-шестых-седьмых детей петербургских заводских окраин, среди которых пустили слух, что набирают «в работные» с обучением профессии и регулярной кормежкой. Последнее и решило дело. Полуголодных кандидатов набежало немало, так что из кого выбрать — было.

Получилось всё не сразу. Пока молодежь осваивалась — двое до кости обожглись горячим металлом, один оттяпал себе палец, а трое ухарей из числа беспризорников, записавшихся в рабочие из хитрости, через три дня после заселения в казарму вскрыли замок на шкафу с инструментом и украли оного общим счётом на сорок рублей. Такая большая сумма получилась оттого, что инструмент был, в основном английского или немецкого производства. Братики Николая постарались… Так что пришлось быстро строить вокруг мастерских забор и нанимать сторожей, которые через месяц, когда эти трое вернулись вместе со старшими подельниками за новой добычей, подстрелили их в тот момент, когда все они перелезали через забор. Один из беспризорников был убит наповал, а двое других, раненные, попались и были нещадно выпороты, после чего вместе с оставшимися в живых подельниками были проданы на Урал. Ну так говорили среди дворни… Сам Данилка вообще узнал эту историю задним числом, потому что с головой был занят налаживанием производства и борьбой с браком, которого первое время была уйма. На одну пулелейку, в которой все положенные размеры были соблюдены с требуемой точностью, приходились три, а иногда и четыре таковых, которые никуда не годились. Причём, подточить/подтесать из брака под нужный результат можно было только ещё одну. Остальные шли на выброс. Потому как даже в переплавку отправлять их было некуда. Плавильных печей в мастерской не было предусмотрено, а везти получившийся металлический лом куда-то на заводы было дорого и не на чем. Потому как никакого транспорта при мастерской не было — сырьё и готовая продукция доставлялись и вывозились телегами, выделенными военным департаментом. А снаряжать дополнительные, дабы отвезти брак обратно на заводы, в департаменте отказались. Так что все отходы производства просто сваливались в кучу на её заднем дворе.

Однако, мало-помалу, процесс пошёл. И к концу одиннадцатого года практически все роты и эскадроны Российской императорской армии были обеспечены необходимым числом пулелеек. Но, по оценкам вернувшегося из заграничной поездки Кутайсова, которого, по старой памяти, привлекли в военную комиссию, возглавляемую братом Николая — действующим цесаревичем Константином, реально стрельбу новой пулей освоило не более половины армейских подразделений. А уж совсем хорошо, так, чтобы, как предложил Багратион, уметь стрелять залпом всем батальоном на дистанцию в пятьсот шагов — не более пятой части. И это по самым оптимистическим оценкам. Впрочем, Пётр Иванович оказался ярым сторонником освоения войсками новой пули и энергично внедрял её применение во всех войсках, которыми он командовал. Так что «оптимистические оценки», скорее всего, не очень сильно отличались от реальных. К тому же время ещё было. Несмотря на то, что дело после отказа Александра выдать за Наполеона одну из своих сестёр, а также конфискации оным владений родственника Российского императора по бабке — Екатерине II, герцога Ольденбургского и возобновлении торговли России через нейтральные страны со своим главным торговым партнёром — Великобританией, то есть прямом нарушении «континентальной блокады», дело явственно шло к войне, время, вроде как, ещё было. Насколько помнил бывший майор, Наполеон перешёл границу страны, как и Гитлер — в конце июня. Ну, или, вернее, Гитлер как Наполеон, поскольку француз сделал это первым… День в день или просто близко по датам — Даниил точно не помнил, но где-то близко. Так что на то, чтобы подтянуть уровень подготовки войск оставалось ещё более полугода. Вот только в том, что это время будет использоваться эффективно — у бывшего майора были большие сомнения. Потому что бардак здесь в войсках и в военном ведомстве в целом творился знатный. И теперь он даже был немного благодарен Ламздорфу за организованный им «комплот». Потому что тот позволил привлечь внимание к ситуации, вследствие чего она и сумела разрешиться благоприятным образом. А вот пойди дело своим чередом — вполне возможно, что результаты испытаний были бы точно так же выброшены в мусор, и пуля вообще не была бы освоена армией, но не вследствие злокозненных действий Матвея Ивановича, который им удалось купировать с таким скандалом, а из-за присущей военной бюрократии всеобщей лени и безалаберности. Причём обнаружилось бы всё это уже после начала войны. А то и после её окончания…

Ну да это было не его дело. Всё что мог — он сделал. Во всех отношениях. Что там получится в масштабах страны и с войной — Бог весть, но вряд ли станет хуже. Пуля Нейслера, конечно, не вундерваффе, но лишний залп-другой на сближении — точно уменьшит свои потери и увеличит у французов. Немного… уж точно не настолько, как показывают арифметические расчёты. Поле боя — не полигон, бой — не тренировка. Но курочка по зёрнышку — и, глядишь, к Бородину наших окажется на тысчонку-другую побольше, а французов на столько же поменьше. Да и само Бородино с меньшими нашими потерями пройдёт. Так, глядишь, и Москву сдавать не придётся… Хотя не факт, что это будет хорошо. В прошлый раз Москва оказалась для армии Наполеона большой ловушкой. Недаром он из неё сбежал уже в середине октября, когда понял, что с политической точки зрения её захват и близко не дал ему того, на что он так надеялся. Нашим даже штурмовать или, там, осаждать или обходить её не пришлось — сам удрал!

Но это уже совсем не бывшему майору решать. Он и в своей армии больших высот не достиг, а здесь и вообще сейчас в слугах у ребёнка подвизается. И неважно, что этот ребёнок — Великий князь. Ребёнок — это ребёнок. Они и так с новой пулей далеко выше возможного в данном возрасте горизонта скакнули — с массой влиятельных людей лично познакомились, о Николае, как о думающем, деятельном, но и способном выслушивать чужие мнения и принимать их во внимание, человеке, заявили. Плюс Ламздорф укорот получил и сейчас ведёт себя с обоими юными Великими князьями куда аккуратнее, чем ранее. Да уж, подставился он по-полной… Что же касается войны — в прошлый раз победили безо всякой новой пули. Значит и здесь сдюжат. Зато в своих планах ему удалось продвинуться неплохо. Например, получилось заиметь неплохо оснащённую мастерскую под боком. Тем более, что в её доходах у него была своя доля. Аж целых двадцать процентов. Ещё по срок имели Николай и Михаил.

Он специально подвёл обоих братьев к мысли устроить на базе мастерской «акционерное общество», задействовав для этого ещё и их преподавателя политической экономии — Анатолия Карловича Шторха, который горячо поддержал эту идею, приложив большие усилия для её продвижения перед «государыней», которая поначалу рассердилась от подобного предложения. Мол, невместно Великим князьям заниматься таким низким делом как промышленность и торговля… Но Анатолий Карлович сумел убедить её, приведя в пример Британский королевский дом, совершенно не гнушающийся «побочных заработков» и в своё время вкладывавшийся даже в пиратов, а также Петра Великого, лично участвовавшего в заведении почти трёх сотен заводов, а дожал уверениями в том, что таким образом юные Великие князья смогут лучше освоить преподаваемые им экономические теории. Мол, мастерская и продажа её продукции — это не «низкая промышленность и торговля», а эффективное учебное пособие, с помощью которого юные Великие князья смогут лучше освоить основы экономики государства… Так что теперь Данилка, несмотря на крепостной статус, являлся гордым обладателем акций компании «Павловские механические мастерские». Во множественном числе — потому как ограничиваться одной мастерской братья не собирались… но расширение пока было в отдалённых планах. Насущной же задачей было создать продукт, на котором акционерное общество будет зарабатывать после того, как закончиться эпопея с пулелейками… И Данилка предложил перо, с которым они так долго мучались. И вот, наконец, это, вроде как, получилось. Причём, получилось не только само перо — с ним справились ещё полгода назад, получилось сделать технологию их массового производства. Выход перьев с одного набора прессов и штампов к настоящему моменту составлял не менее трёх гроссов^[24], по 432 единиц в день. И это была ещё, считай, полуэкспериментальная линия, которую довольно легко было масштабировать. Но сначала надо было посмотреть, как новый товар будет продаваться.

Нет, в том, что рано или поздно перья начнут разлетаться как горячие пирожки — сомнений не было, но до этих «рано или поздно» предстояло дожить… И в этом вопросе то, что мастерские числились «учебным пособием» Великих князей — было большое преимущество. Поскольку в том случае, если потенциальные покупатели окажутся излишне консервативными и жадными, и перья будут расходиться куда медленнее планировавшегося — банкротство им не грозит. Ибо мастерские финансировались из дворцового бюджета.

— Ну что? Ну как? Получилось? — встретили Данилку возбуждённые голоса двух братьев и сестры. Шестнадцатилетняя Анна некоторое время назад как-то очень гармонично вписалась в дуэт двух братьев, хотя до поездки Николая и Михаила по гарнизонам с новой пулей принимала участие в их забавах весьма эпизодически. Возможно потому, что после той шалости с исполнением песни «Девушка из Нагасаки» ей влетело сильнее всего. Созданный ей образ графиня Ливен охарактеризовала как «вульгарный и непристойный», а «государыня» вменила ей в вину то, что она, как старшая, не остановила братьев от подобной «непристойной шалости». Что довольно надолго отдалило Анну от братьев. Потому как после этого любые предложения о совместных действиях она буквально встречала в штыки. И изменилась эта ситуация только когда Николай с Михаилом «блеснули» с новой пулей.

Впрочем, причина сближения была не единственной. Ещё одним фактором стали… «Николкины сказки». Ну да, именно вот таким образом они с братьями решили обозвать те самые сказки и истории, которые он им рассказывал. А, вернее, пересказывал. Этот сборник… то есть, вернее, сейчас это уже были сборники, потому что их теперь было несколько — пока существовали только в рукописном виде. Причём, начали они их записывать ещё во время поездки по гарнизонам. Всё равно в дороге делать было нечего. Особенно когда приходилось останавливаться в городах, пережидая ливни. Увы, России не досталось наследства от римлян в виде хороших дорог, так что то, что здесь называлось этим словом — дорогами назвать было сложно. Для балов даже Николай на тот момент был ещё маловат — ему только исполнилось тринадцать лет, а Михаилу вообще одиннадцать, визиты вежливости им обоим быстро надоели, и они скинули их на сопровождавших их взрослых, так что обычное времяпровождение высокопоставленных особ во время путешествия оказалось мальчишкам недоступно. И идея записать сказки оказалась некоторой отдушиной. Они с Николаем даже регулярно спорили о сюжете, потому что тот иногда упирался, доказывая, что Данилка рассказывал им не совсем так, как записывает… Кстати, именно во время этого путешествия Даниил впервые рассказал Николаю о железных дорогах.

Как бы там ни было — по возвращении в Павловск они довольно быстро закончили первый том из тридцати одной сказки. Эта цифра была неслучайной — сказок должно было хватить на каждый вечер даже при самом длинном месяце. А вообще Даниил планировал целое собрание сочинений из двенадцати томов. Ну, чтобы на каждый месяц было по отдельному тому. У него, даже, появилась мысль разделить подобное собрание на четыре цикла — Зимний, Весенний, Летний и Осенний… По сюжету, эти сказки мальчику Николке, у которого были мама и няня, рассказывал на ночь домовой Данилка, о котором ни мама, ни няня, даже не догадывались. Поэтому не оставляли ему на ночь у камина блюдечко с молочком и ломоть хлеба. Вот он и открылся мальчику, попросив кормить его в обмен на сказки… Аллюзия на Николая была явная, но непрямая, так что Даниил понадеялся, что прокатит.

Однако, беда пришла откуда не ждали. Тетрадку со сказками случайно увидел духовник и едва не устроил скандал по поводу «сознательного очаровывания детей богомерзкой бесовщиной», в качестве которой он обозначил не только домового Данилку, но и некоторых героев сказок, например, ту же Снежную королеву или Хозяйку медной горы. Слава богу, как раз в этот момент во дворец завернул по пути из Пскова в Петербург владыка Иреней, архиепископ Псковский, Лифляндский и Курляндский, член Святейшего Синода. Его Высокопреосвященство оказался очень умным дедулей, он активно занимался литературной деятельностью, сделал много переводов с греческого, а ещё, к удивлению Данила, был действительным членом Российской Академии наук. Вот такие в Русской православной церкви нынче были архиепископы…