Крепостной

На этот раз паренёк задумался на куда большее время. Сидел, морщил лоб, чесал затылок. Похоже, почти уже сдался… но тут его лицо вспыхнуло озарением, и он радостно возгласил.

— Дык оне ж, наверное, на разных берегах реки были. Один сел в лодку и переплыл, пригнав ея к другому…

Из следующих семи загадок кандидат решил шесть. И это был самый успешный результат на данный момент.

— Как тебя зовут-то, умелец загадки разгадывать?

— Аграфён я, — разулыбался паренёк, понявший, что прошёл этот строгий отбор.

— Ну что ж, Аграфён — вот тебе жетон. Иди в соседнюю комнату. Там сбитень, баранки и такие же, как ты умельцы загадки разгадывать. Познакомься, — после чего повернулся в сторону двери и крикнул: — Следующий…

Возвращение в Россию вышло неоднозначным. Хотя началось всё достаточно триумфально… Когда к вечеру сражение затихло, и французы отступили, до фермы Угумон добрался Веллингтон со всей своей свитой. Когда они подъехали, Даниил как раз перематывал руку Николая чистой, вываренной в кипятке, тряпицей. Бывший майор как мог подготовился к оказанию возможной медицинской помощи — раздобыл спирт, обзавёлся перевязочным материалом, старательно продезинфицировал его двумя часами кипячения и максимально герметично упаковал в выжаренную в печи бумагу, а также уже на ферме нарвал свежего подорожника, которого здесь, в Бельгии, росло в достатке… Так что когда Николаю, во время последней схватки, в момент когда французы сумели ворваться в занимаемый ими амбар, и им всем пришлось вступать в рукопашную, стоившую жизни ещё троим измайловцам и одному кавалергарду, пропороли плечо — ему было, чем его обиходить. Хотя юный Великий князь и противился этому, всячески требуя от Даниила сначала помочь другим раненным. Так что пришлось даже на него слегка прикрикнуть… Впрочем, остальным раненным тоже пришлось помогать. Но все запасы на них Данька не извёл, помятуя о том, что Николаю ещё через некоторое время нужно будет делать новую перевязку. На себя же… Он вышел из боя без ран. Не сказать, что без царапин — тех как раз было много, но все неглубокие. Хотя парочка таковых выглядела весьма впечатляюще. Особенно одна — та, что на левой скуле. По уму её бы надо зашить, но где здесь возьмёшь более-менее умелого хирурга?

Остановившись перед Николаем, который нервно дёрнул плечом, вырывая его из рук своего слуги, и встал на ноги, Веллингтон несколько мгновений вглядывался в Николая, а потом изумлённо произнёс:

— Prince?

— Duke… — устало отозвался Николай.

— Как вы здесь оказались? — всё так же изумлённо продолжил командующий армией. — Вы же должны были быть при моём штабе? Мы вас потеряли!

Николай всё так же устало пожал плечами. Мол, так вышло… Веллингтон перевёл взгляд на вытянувшегося перед ним английского лейтенанта Колгримского полка, восторженно пожирающего его глазами.

— Когда здесь появился русский принц?

— В тот момент, когда мы добрались до фермы — он уже был здесь, мой герцог! — рьяно проорал тот. — И, скажу вам честно — принц с его слугой сделали для удержания фермы больше, чем кто бы то ни было! Они оба — дьявольские стрелки! На счету каждого — десятки французов… его слуга поразил бригадира Балдуина и генерала Башлю, а Его Высочество — самого короля Вестфалии!

Свита Веллингтона возбуждённо загомонила, а сам герцог недоверчиво покачал головой.

— Брата Наполеона? Это точно?

— Во время последней атаки мы… то есть русские гвардейцы принца захватили французского капитана из дивизии генерала Башлю. Он нам об этом и рассказал.

— Мы, — глухо произнёс Николай, когда англичанин закончил. — Все кто здесь сражался — мы. Неважно — русские, англичане, немцы… Всё это — мы. Мы отбили все атаки. Мы удержали ферму. Мы поразили французских генералов… Мы! И, герцог, эти люди достойны самой высокой награды. Они сражались с редким мужеством и храбростью. Я готов поручиться за это своей честью!

Гомон свиты стал ещё более сильным. Веллингтон же внезапно перекинул ногу через седло и соскочил с лошади. Подойдя к Николаю, он пару мгновений вглядывался в его смертельно усталое лицо после чего качнулся вперед и порывисто обнял.

— Принц, вы вписали в историю этого сражения блестящую русскую страницу! — возгласил он и, сделав шаг назад, картинным движением снял с себя ленту с каким-то орденом и накинул её на шею Николаю, возгласив:

— Нет на этом поле большего рыцаря, нежели этот русский принц!

Свита ахнула. Николай замер. Данька сглотнул. Что за орден подарил англичанин Николаю, он не понял — уже было темновато, да и не разбирался он в английских орденах, но, похоже, не дешёвую висюльку. Вон какие рожи изумлённые… Но нам этом дело не кончилось. Потому что, ещё раз обняв Николая Веллингтон повернулся уже к нему.

— Ваше высочество — ваш слуга дворянин?

Николай, не менее ошеломлённый всем происходящим, вздрогнул.

— М-н-э-э-э… нет!

— На колено! — величественно провозгласил командующий объединённой армией, вытаскивая из ножен короткую парадную шпагу и толкая Даньку в плечо. Бывший трубочист в ошеломлении рухнул на колено. Из него будто выдернули стержень, на котором он всё это время держался — почти десять часов боя, три тяжелых рукопашных, из которых последняя едва не закончилась полным разгромом, потом перевязки Николая и других раненных, а теперь ещё и это… Чёрт, разве сейчас ещё посвящают в рыцари вот так, мечом? То есть шпагой… Это же что-то из дремучего средневековья. Впрочем, сейчас время романтизма, и всякие игры в рыцарство очень популярны… У него закружилась голова. А шпага герцога, между тем, взметнулась ввысь и легко ударила его плечу. Потом по второму. Потом коснулась макушки… что было дальше — Данька уже не видел. Потому что его повело, и он рухнул в дорожную пыль…

— Кто там следующий — заходи!

— Так всё, Ваша милость. Энтот последний был, — прокричал служка из сеней. Даниил крякнул и потянулся, раскинув руки в стороны. После чего встал из-за стола и прошёлся по горнице, подойдя к окну. За окном уже было темно. Ну, дык в ноябре темнеет рано… Он присмотрелся к собственному отражению в стекле. Вот ведь точно, чем дальше, тем больше его рожа на прежнюю похожа. Ну, ту, которая была у Анисима… не точная копия, нет — скорее что-то среднее. Чутка от Анисима, чутка от Данилки. А вот фигура — почти точная копия. Николай эвон какой вымахал, над местным бомондом на голову возвышается, а когда они рядом стоят — считай вровень. Только у Даниила плечи чутка пошире, да лицо более квадратное. Морда кирпичом, если уж быть откровенным. Да ещё этот шрам…

Ламздорф заявился на следующее утро. И с ходу высказал все, что он думает о слуге, валяющемся без чувств вместо того, чтобы обихаживать раненного господина, который лежал в этой же комнате. Как выяснилось чуть позже, Веллингтон приказал отвезти их обоих в дом, занимаемый его личным врачом, которому он поручил позаботиться о них обоих. Николай, пару минут стиснув зубы слушал его ор, а потом вскочил и заорал в ответ. И то, что он орал… короче, лучше бы Даниил этого не слышал. Не простит ему Ламздорф этого, вот точно не простит! Как бы там ни было — спустя пару минут побагровевший генерал-лейтенант вылетел из избы как пробка из бутылки шампанского, а Николай, проводив его злобным взглядом, замер, а потом медленно развернулся к Данилке и спросил слегка дрогнувшим голосом:

— Ты как?

Бывший трубочист осторожно сел на кровати и потер лоб.

— Нормально, вроде… — он скинул ноги с кровати и поднялся на ноги. — И, это… зря ты на него орал. Я ж действительно за тобой ухаживать должен.

— Не должен. — глухо отозвался Николай. — Ты ж теперь дворянин. Да ещё английский. Сэр Николаев-Уэлсли.

— Как?!

Николай этак виновато отвернулся.

— Ну-у-у… ты без памяти лежал, а я подумал, что надо тебе побыстрее бумаги выправить. А то кто его знает… — и он покосился в сторону дверей, из которых минуту назад выскочил Ламздорф. — А без фамилии их никак не выправить. Вот мы и решили с Веллингтоном — одну часть фамилии от меня, а другую от него.

— М-м-м… спасибо, достойно! — отозвался Данька, слегка ошеломлённый новой фамилией. Не то чтобы он был против… да он вообще в эту сторону ещё не думал, просто… ну как-то неожиданно все. — Но всё равно — я ж твой личный слуга. А что таперича дворянин… так у нас в Павловском дворце дворецким французский дворянин работал.

— Ну-у-у… он это сам захотел, — смущённо произнёс Николай, потом бросил нервный взгляд на Даниила и негромко спросил: — Ты теперь меня бросишь?

— Чего бы это?