Крестная мать

Побегав по квартире, Городецкий взялся за телефон. В любом случае Оксана права. Ждать у моря погоды нельзя. Нужно действовать!

Трубку домашнего телефона Аркадия Каменцева взяла его жена Наталья.

— Это Антон, Наташа, здравствуй, — бодро представился Городецкий. — Наш высокочтимый предводитель дома?

— Предводитель в сауну поехал, — так же бодро и весело отвечала Наталья. — Что передать?

— Ну… скажи, что я звонил, хотел пообщаться. Какие у вас новости? Как живете-можете?

Городецкий с нетерпением, затаив дыхание, ждал ответа. Он знал, что жена Аркадия — женщина словоохотливая, не раз она выбалтывала какие-нибудь семейные или деловые тайны, каждый раз беря при этом с Городецкого слово ее не выдавать. Он не подводил ее, она это знала и ценила. И, естественно, доверяла. Вообще они дружили семьями, приглашали не раз и чету Дерикотов — вместе бывали в ресторанах, выезжали за город, на лыжную базу…

Наталья Каменцева ничего интересного не сказала.

— Новостей никаких, Антон. Скука-а… По телевизору нечего смотреть, я уже все пересмотрела, читать не хочется. Пока Арнольдика из школы не привезут — просто маюсь от безделья. Прислуга все сделает, меня и близко к кухне не подпускают. Только на дегустацию зовут. Аха-ха-а… — Она протяжно зевнула. — Вы-то как там? Оксана чего делает?

— Колготки штопает, — сострил Городецкий, и они долго смеялись. Шутка обоим понравилась.

Городецкий тут же набрал номер Феликса. Тот сидел, видно, у телефона, сейчас же отозвался встревоженно:

— А я собрался тебе звонить.

— Ну? Какие новости? — с места в карьер взял Городецкий. — Ты от господина Недолужко, случаем, ничего не получал?

— Как же! Потому и хотел звонить. — Феликс не называл имен, видно, жена сидела рядом. — Я понял, что и ты такую же бумаженцию имеешь?

— Осчастливили.

— Женщина эта, из театра, помнишь? — с издевкой уже говорил Дерикот. — Весьма гостеприимная особа?.. Ну вот. Она мне тоже позвонила. И откуда только номер узнала?! Ты не давал?.. Ну ладно, я думаю, не это важно. Она нервничает, тебя искала, но не нашла. Сказала, что по просьбе Захарьяна звонит, нас с тобой разыскивает.

— Так и он, что ли, повестку получил?

— Надо думать. Чего бы эта… мадам засуетилась? Вот, Антон, видишь, как спонсорство боком выходит. Помог театру по твоей просьбе, а теперь ходи по прокурорам, оправдывайся.

— Супруга не слышит, что ли?

— Вышла как раз.

— Понятно. Короче, покатили на нас с новой силой бочку, так я понял? И покатили из театра?

— Откуда же! Те самые актерки, каких ты на мою голову… Гм… Ну ладно, Антон Михайлович, супруга ужинать зовет, давай встретимся, завтра, что ли, поговорить надо. Сходим к Михаилу Анатольевичу, посоветуемся, чем еще можно ТЮЗу помочь. Я всегда готов, как пионер.

— Хорошо, я позвоню. Конечно, нужно собраться. Время, кажется, есть.

«Времени нет. Ни часу! — сам себе возражал Городецкий, опуская трубку. — Разбирайтесь без меня. Мало ли как повернет следователь прокуратуры, что будет говорить эта старая сводница Анна Никитична и что станут чирикать актерки, Яна и Катя, да и этот Саня-Митя! Возможно, они уже все в одной упряжке, сговорились, дадут одинаковые показания, и следователь Недолужко очень быстро разберется, кто инициатор сцены в шалаше, кто инвестор (ха-ха!) и кто исполнитель… Бежать надо. И — немедленно».

— С кем это ты так любезно разговаривал? — спросила Оксана Борисовна. Она вышла из спальни спокойнее, чем была полчаса назад, собранная.

— С Феликсом.

— Я поняла, он тоже повестку получил?

— Нехорошо подслушивать, дорогая моя.

— Я не подслушивала, а просто слышала… Ну ладно, если я правильно поняла, нам некогда тратить время на всякие мелочи? Есть более серьезные задачи?

Городецкий подошел к жене, обнял и поцеловал.

— Умница. Тебе бы в разведку, в Моссад, что ли. Цены бы тебе там не было. Выдержка и хладнокровие — первые заповеди шпионов.

— Мы с тобой не шпионы, — Оксана Борисовна рассмеялась, сверкая золотым сиянием. — Мы обыкновенные жулики, каких на Руси сейчас много. Нью рашенз, новые русские. Итак, задача на этот момент?

— Собирай самое необходимое. И сумок не должно быть больше трех-четырех. По одной на руку. Дай мне сосредоточиться сейчас, не спрашивай ни о чем. Отложим пока разговоры о нравственности, хотя я понимаю, что тебе хочется поговорить именно об этом. Вину свою искуплю там, «за бугром».

— Понятно. Бабы вас прищучили. И тебя, и Феликса, и Захарьяна. Доигрался в спонсорство, довозился с девками. Родила, что ли, какая?

Городецкий выдержал гневный взгляд супруги.

— Завтра же уезжаем в Москву, Оксана. У тебя и у меня — один день. Один! Я поручу секретарше взять билеты на самолет до Сочи, скажу, что мы недельку поедем подлечиться. Допустим, у тебя обострился гастрит… Несколько дней нас никто искать не будет. А этих дней нам вполне хватит, чтобы укрыться в Мюнхене. Будем, во всяком случае, надеяться.

— Ну что ж, собираться так собираться! — вздохнула Оксана Борисовна и хозяйским взглядом окинула комнату — не забыть бы чего.

В громадном зале ожидания аэропорта Шереметьево-2 Городецкие уже прошли регистрацию и таможенный досмотр, но сидели в мягких креслах как на иголках. Ждали начала посадки. Так медленно тянулось время! Так тревожно было сидеть здесь, на виду у всех, думать, что и в эти, последние минуты, могут появиться какие-то люди, подойти и спросить: «Вы Антон Михайлович и Оксана Борисовна? Пройдите, пожалуйста, к начальнику смены. Там какая-то путаница в паспортах, необходимо выяснить. Вы не волнуйтесь, простая формальность…»

А «простая формальность» может обернуться поездкой в служебном автомобиле, ожиданием в казенном кабинете с суровым начальником, возвращением в Придонск…

По телевизору за стойкой бара показывали в это время жуткие кадры: Владислав Листьев, любимец телезрителей, умница и красавец, мертвый, с пробитой головой лежал на лестничной площадке собственного подъезда на подложенных кем-то подушечках.

Зрители-авиапассажиры содрогнулись: Листьев?! Влад?! Убит? Как? Почему? Когда? Не может быть! Он же еще вчера вел свой «Час пик»!

Оказалось, может. Вчера и убили. В нескольких шагах от собственной квартиры. Из бесшумного пистолета. А может, и из двух сразу. В упор. Неизвестно за что. И, конечно, неизвестно кто. В России это стало правилом, не исключением. Убийц теперь редко находят. Они — профессионалы. Милиция — любители. Дилетанты.

В зале ожидания Шереметьево-2, как и во всей стране, в Криминальный Час Пик властвовал Шок. Женщины плакали. Мужчины растерянно посматривали друг на друга. Что же происходит, господа?! До каких пор будет продолжаться это Безобразие? Когда кончится этот Беспредел?