Крестная мать

Любое насилие — проявление слабости. Гнев — удел неуверенных в себе… Или как там… Нет, раньше получалось лучше.

Готовка успокаивала. Не так, как вязание, конечно, но вряд ли Федя обрадовался бы носкам или шарфу. Надо перевести дух, составить четкий план переговоров. Первое впечатление — самое важное. Нельзя, чтобы хоть кто-то почувствовал, как ей неуютно в офисе, как страшно выползать из панциря домохозяйки после стольких лет. Доброжелательная улыбка, мягкий, спокойный тон — и беспроигрышные черничные маффины, которые всегда первыми разлетались на школьных ярмарках.

Анна положила в плетеную корзинку клетчатое полотенце, аккуратно уложила остывшую выпечку. Застегнула перед зеркалом белую блузку, свернула длинные, чуть волнистые волосы во французский пучок.

Свадьба была рано, совсем по молодости. Третий курс института. Игорь убедил бросить учебу, как только врач сообщил о беременности. И вот уже тридцать семь, а она собирается в офис, как на первое свидание. В свой собственный офис. Своей собственной химчистки. И волнуется так, что пальцы дрожат, и не стоит даже пытаться рисовать на веках стрелки. Нет, Анна не переживала за внешность, с юности следила за собой, умела себя подать. Зарядка, правильное питание, йога. Раньше — в фитнес-клубе, теперь — по видео из интернета. И все-таки деловая жизнь — это так непривычно…

Федя относился к ней хорошо, исправно переводил проценты с прибыли. Небольшие деньги, но ведь и дети не голодали. А остальные работники? Анна ведь даже не представляла себе, какой у нее штат, сколько они получают, как их зовут. Согласится ли Федор на ее предложение — или поставит ультиматум… И справится ли она, если он разозлится и бросит бизнес? Да, она что-то помнила из курса маркетинга, но ведь прошло семнадцать лет! Теперь, наверное, все приемы другие. А вдруг ее сочтут взбалмошной трофейной женушкой? Не примут, как часть команды?..

Рука сама потянулась к верхнему ящику. Анна повернула ключ и вытащила бирюзовый галстук с маленьким белым лебедем. Форменный галстук Игоря, она помогала ему придумать название, логотип, выбрать цвет. Но никогда не думала, что наденет его сама.

Непривычно было завязывать узел на собственной шее. Хотя… Когда-то ведь надо привыкать?

Подумала — и взяла бейдж. Замерла на мгновение, колеблясь, и все-таки вытянула бумажку, наклеила белую полоску поверх имени Игоря. Здесь будет ее имя. И это придаст уверенности.

Закинув детей из школы домой, Анна поехала в химчистку. Она бывала там очень редко, муж всегда настаивал, что это скучное место. Как-то она привезла в его день рождения всякую праздничную провизию, — положено же проставляться перед сотрудниками. Купила хорошего вина, сыра, приготовила закуски, но Игорь торопливо забрал пакеты и отправил ее домой. Мол, срочный заказ. Ну, заказ — и заказ, не мешаться же под ногами. Семье нужен доход.

Раньше деньги водились, но, кажется, без Игоря все пришло в упадок. По крайней мере, выплаты таяли с каждым месяцем, а Федя только виновато разводил руками. Однако на парковке у длинного серого здания, бывшей заводской постройки, Анна с трудом смогла отыскать свободное место. Где-нибудь в столице или, на худой конец, у здания администрации этот парад элитного немецкого автопрома был бы еще хоть как-то оправдан. Но здесь? Лучшие люди города вспомнили о чистоте?

Анна вышла из машины, озадаченно осматриваясь. Неужели все-таки Федя обманывал ее? Утаивал часть прибыли?.. Стоп. Никаких поспешных выводов. Корзинку в руки — и вперед.

Едва Анна открыла дверь под вывеской «Белый лебедь», как мимо нее внутрь проскочил мужчина. В нос ударил запах дорогого парфюма, наметанный глаз отметил блеск начищенных ботинок. Деньги у этого человека явно водились, и он редко ходил пешком. Анна поднялась по лестнице к ресепшн, наступая на носочки, но заходить не стала, а прижалась к стене, оставаясь в тени.

— Здрасьте, мне заказ забрать, — услышала она. — Для Федора Михайловича, царствие ему небесное.

Заказ для покойника? Анна насторожилась, боясь выдать себя, напряженно вслушалась.

— Проходите.

Что-то звякнуло и все стихло. И только уже Анна собралась спуститься, чтобы вернуться, громко цокая каблуками, — иначе еще догадались бы, что она стояла под дверью, — как до нее донесся еще один голос.

— Федь, что за рубашки в последней партии? — мужчина говорил тихо, но очень отчетливо. — Замени немедленно. Рисунок линяет, ногтем сковырнуть можно. Куда это годится?

— Ну что ты за человек, Химик?! Расслабься, амиго, и так сойдет. Все равно на один раз.

— Я тебе не амиго. Замени.

— Кто здесь босс, ты или я?

— Вдова Игоря, насколько я понимаю.

— Ах ты, старый жук. А, Молот? — Федор хохотнул, его смех Анна узнала безошибочно. — Ты глянь на этого альфа-мачо! Вдовушку собрался утешить, а бизнес к ручкам? Но-но!

На мгновение воцарилась тишина, потом Федя заговорил снова:

— Да ладно, не смотри на меня так. Позвоню я им. Завтра.

Федя не нравился Анне и раньше, но вот последняя шутка про вдовушку… Или не шутка, и они там все такие? Она передернула плечами, стряхивая чувство гадливости. Хватит. Она все выяснит напрямую.

Простучала каблуками, чтобы все присутствующие услышали и свернули непристойные разговоры, и толкнула дверь.

Глава 3

— Аня! Моя дорогая! — Федор кинулся к ней с распростертыми объятиями. — Чем же это так вкусно пахнет?

Да, именно так она спрашивала, когда Маша лепила куличики из песка. Сейчас еще надо сказать «ням-ням» — и вдовушка утешится по полной. Так ты думаешь, Федя?

Радостное выражение лица стоило Анне усилий, но будет лучше, если все сочтут ее домашней лапушкой. Незнакомый мужчина за стойкой ресепшн, вероятно, тот самый Химик, казалось, чувствовал фальшь в поведении Анны. Его колючий взгляд сканировал, как рентген на таможне. Химик, Химик… Что-то знакомое… Анна силилась вспомнить, упоминал ли его Игорь, но ничего не получалось. И с чего вдруг Федя назвал этого человека альфа-мачо? Сухой, черноглазый, вроде не старый, за сорок, но темные волосы приправлены сединой. Шестое чувство замигало сигнальными огнями. Этот не балабол вроде Федора. Умен и сдержан. А значит — опасен.

Анна вздрогнула и улыбнулась Феде еще шире.

— Маффины с черникой. Подумала, тебе понравятся.

— Понравятся ли мне?! — Федя шумно принюхался и по-итальянски чмокнул пальцы. — Да у меня уже слюнки потекли, ты — волшебница! Проходи, проходи… Молот, ну что ты стоишь, возьми у дамы корзинку!

От стены отделилась громоздкая фигура с небритым лицом неандертальца.

— Молот? — удивленно переспросила Анна.

— Не обращай внимания, шутливое рабочее прозвище, — весело отмахнулся Федя. — Он не в обиде, да Илюш?