Кристина

— Это длинный разговор, — и не думал отступать Лука. — Мой автомобиль припаркован в двух шагах от отеля. Ты будешь мне нужен и сегодня, и завтра.

Зависла напряженная пауза, во время которой Лука, наконец, обратил внимание на Кристину, окинув ее беспристрастным оценивающим взглядом. Та поспешно устремила взгляд в пол.

— Ладно. Пошли, раз нужен, — холодно бросил он Луке, подошел к Кристине, завел руку под ее локоны на затылке, слегка сжал их, притягивая к себе ее лицо, и поцеловал ее тем глубоким откровенным поцелуем, на который она меньше всего хотела бы отвечать при Луке. Когда губы Матвея оставили ее в покое, она еще раз поймала беспристрастный взгляд его брата, натянуто улыбнулась краешками губ и пробормотала смущенное «пока», которое больше походило на наивное «спасибо».

— Какого черта? — злобно рявкнул Матвей, схватив брата за плечо и разворачивая его к себе, когда они подходили к черному ауди Луки. — Ты же сказал, что она тебя не интересует!

— В чем дело? — усмехнулся Лука. — У тебя ведь был целый день, чтобы с ней развлечься. Решил поиграть для разнообразия в пай-мальчика, а теперь не доволен?

— Твое-то какое дело? — зарычал молодой человек, действительно злясь на себя за подобный промах, но больше всего — на проницательность старшего брата.

— Да, собственно, до ваших отношений мне не было бы никакого дела, если бы не всплыли некоторые обстоятельства, о которых я и пришел тебе сообщить.

— Ну и?

— Садись, — приказным тоном бросил Лука и обошел автомобиль, чтобы пройти к водительской двери. — Думаешь, мать случайно подсунула нам эту нимфетку? — продолжил он, когда обе дверцы захлопнулись.

— Эээ… Что ты имеешь в виду?

— Я тут выяснил на досуге, кто ее отец… Он прокурор города Москвы. Как тебе такое?

— И? — нахмурившись и все еще не окончательно поверив в услышанное, протянул Матвей.

— Что «и», дубина?! Прокурор города Москвы! Тебе это о чем-нибудь говорит или как? И еще пофантазируй на досуге, на что может пойти такой папаша, если узнает хотя бы о твоих грязных мыслях о его любимой единственной дочурке! Не знаю, что у вас с ней было, но уже того, что было вчера, будет достаточно, чтобы нас с тобой нашли в сточной канаве.

— Но… — смутился и слегка растерялся Матвей, — она даже не упоминала…

— Да. Умная девочка, что не болтает такие вещи, кому ни попадя. Но, если ты помнишь, папой нам все-таки грозила.

— Ну да… и мне что-то лепетала про то, какой он проницательный и как будет на нее сердиться… В любом случае Кристина никогда ему не сознается, — уверенно заявил Матвей, немного успокоившись.

— А кто ее станет спрашивать? Мать напоет ее отцу все, что нужно, если вдруг посчитает, что это будет ей выгодно. Мы ведь порядком ее обобрали по твоей инициативе.

— В таком случае, что бы мы ни сделали, мы по-любому априори виноваты. Это даже развязывает руки, — невольно усмехнулся Матвей.

— Ты что, охренел? — взревел вдруг Лука. — Если ты уже оставил на ее теле хотя бы царапину, будь уверен, что мать об этом узнает, даже если она находится у нее на заднице.

— Я не трогал ее задницу. Пока что… — Матвей несколько натянуто рассмеялся, затем, успокоившись, пробормотал: «Вот сука…» — Ну и… что будем делать? — добавил он.

— Я для этого за тобой и заехал. Для начала нужно выяснить, чего именно она хочет добиться. Также нужно пересмотреть все наши козыри, то есть весь наш компромат на нее. Но учти, что это для подстраховки, а не для нападения… Лишние проблемы нам ни к чему.

— Едва ли ей удалось бы скрыть от прокурора свою судимость за мошенничество. Значит, он должен быть в курсе… Но не могла же она его посвятить в суть всего дела… Тогда пришлось бы выставить наше семейство в слишком неприглядном виде, и отпускать дочку в такую компанию отец бы не стал. Как же я ее ненавижу… — Матвей снова выругался.

— Слушай, я тоже не испытываю к ней особо теплых чувств, но отца она не убивала… у него был рак…

— Серьезно? А на какой стадии его диагностировали, ты забыл? Нормальная жена ни за что бы не пропустила! Он худел полгода!

— Матвей… — Лука положил ладонь брату на плечо. Тот бросил на нее беглый косой взгляд.

— Что, пытаешься усидеть на двух стульях? — с язвительной улыбочкой вымолвил он.

Лука медленно убрал руку и, стиснув зубы, завел двигатель. Матвей поправил рукой упавшие на глаза светлые локоны и вздохнул, невидящим взглядом уставившись в окно.

Глава 3

На следующий день Кристине позвонил Матвей. Она мысленно отсчитала пятнадцать секунд, прежде чем взять трубку, а потом чуть не выронила телефон из рук от волнения. Как же приятно было слышать низкий мужественный тембр его голоса, тем более что по телефону он звучал даже как-то более чарующе и уверенно, хоть и с прохладцей. Она очень старалась казаться милой, беспечной и веселой, будто ничего такого между ними не произошло, будто она не изводила себя сомнениями, надеждами и воспоминаниями, будто минувшая ночь не стала для нее бессонной битвой с собственной совестью, будто последние два дня ее не лихорадило похлеще чем от тяжелой болезни. Он задал ей пару вопросов про дела, про то, как она выспалась и еще что-то в том же роде, а затем известил, что, пока родители не приедут в Петербург, возможности встретиться у них не будет.

— Ладно, — неопределенным тоном пробормотала Кристина, чувствуя, как в груди образовывается какой-то провал, болезненно высасывающий воздух из ее легких. А чего она, собственно, ожидала? Так ведь было даже лучше… Просто она все же надеялась, что… Она позволила себе лишь секундную паузу, чтобы прийти в себя, и вновь защебетала тем пленяющим приветливым голоском, от которого обычно загорались глаза у мальчиков, которым она нравилась. Она тоже спросила Матвея про дела и работу. Он ответил односложно и уклончиво, а затем кратко попрощался и повесил трубку.

Девушка ошарашенно уставилась на телефон, в подступающей панике пытаясь разобраться, что только что произошло. Ее отшили? Он больше не хочет иметь с ней дело? Но почему? Ведь вчера он говорил, что у него как раз выдалась свободная неделя, и он ни за что не позволит ей скучать одной. Ей мучительно захотелось снова набрать его номер, объясниться, что-то спросить, хотя она знала, что ей ни в коем случае не следует этого делать, ведь это будет ужасно унизительно… Вчера ей казалось, что он покорён, что он сходит с ума от страсти к ней, что она имеет над ним некую власть, ведь после того, чем они занимались, просто не могло быть иначе! Только вот почти в ту же секунду пришло озарение, которое дало ответы на все вопросы — она ведь явно дала понять Матвею, что ей нравится Лука. Совершенно очевидно, что он был задет этим фактом. Да к тому же она позволила ему слишком многое… Слишком… Кристина схватилась за голову. Осознание глупости, безнравственности, недальновидности своих поступков сводило с ума. Ну почему, стоило ей попасть в необычную ситуацию, и она не смогла с ней справиться, объясниться, сориентироваться? Почему оба этих брата так вскружили ей голову, что она не может разобраться в собственных чувствах? И почему она так малоопытна в этих вопросах, тогда как все ее подружки вовсю уже обсуждают секс и отношения с такой легкостью и непринужденностью, будто ничего особенного и сложного в этом во всем нет? Почему у нее не получается так же?

Наверное, во всем мама виновата… С тех пор, как они с отцом развелись, она практически перестала интересоваться ее делами, сочтя, что дочка уже взрослая и не нуждается в ее заботах, а навязываться ей Кристине было неприятно. Ей хотелось, чтобы мама сама нуждалась в ней, чтобы она скучала, чтобы она беспокоилась, чтобы она звонила и приезжала вопреки протестам отца, вопреки всеобщему упрямству и взаимным обидам. Кристина прокрутила список контактов на экране мобильного, несколько секунд в раздумье вглядываясь в слово «мама» и пытаясь вспомнить его истинное значение, тяжело вздохнула и отбросила бесполезный гаджет в сторону, а сама уткнулась лицом в подушку и предалась слезам.