Кристмас

«Стал бы он мерзнуть, – возразил ее внутренний голос. – Тебя давно бы убили, если бы хотели…»

Марина не могла с этим не согласиться. Ее поражало опустившееся на лес ледяное безмолвие. Тишину нарушал только шепот продолжающего работать двигателя. Наконец Марина поняла: еще несколько минут – и она сойдет с ума от неизвестности. Она прислушалась, затем резко распахнула дверцу, вскочила и упала – онемевшие ноги не слушались. В голове вспыхнул огненный шар первобытного ужаса. Сейчас неизвестное существо, затаившееся в ночном мраке, набросится на нее! Сидя на снегу, Марина резко поворачивалась в разные стороны, изо всех сил сжимая пистолет трясущимися руками.

– Я… я вас не боюсь! – исступленно закричала она в темноту. – Выходи, сволочь!

Но к ней никто не выходил, вокруг не было ни души, и только черные застывшие деревья, обступившие ее со всех сторон, казалось, безмолвно наслаждались ее истерикой.

Совершенно опустошенная, Марина стала подниматься, держась рукой за колесо автомобиля. Потом с трудом переставляя задубевшие от нестерпимого холода ноги, девушка побрела наугад по лесной тропе. Она не ощущала ни страха, ни усталости: ею овладела полная апатия.

«Пусть чудовище убьет меня или пусть сожрут волки, лишь бы все это побыстрее закончилось», – пульсировала навязчивая мысль. Только сейчас она обратила внимание, что пистолет стоит на предохранителе. Марина остановилась, опустила рычажок и передернула затвор. Потом поднесла оружие к виску. От нее не ускользнуло, что прикосновение холодной стали сделало голову чистой и необычайно легкой. Перед глазами пронеслась череда детдомовских будней, ощущение счастья, когда ее забирали те, с которыми она впоследствии так жестоко расправилась. Девушка начала давить на спусковой крючок и представила, как взорвутся сейчас ее мозги, а ее тело, полузанесенное снегом, потом будут с жадностью обгладывать волки. Указательный палец застыл и начал медленно распрямляться. Внезапно Марина увидела какие-то огоньки между деревьями. Радость охватила все ее существо, она засмеялась и бросилась к этим спасительным огням.

Она даже не удивилась ощущению полета, словно пришедшему из детских снов: когда летишь куда-то вниз, дыша полной грудью, и сладко замирает сердце. Она перевернулась в воздухе и услышала странный сухой треск. Что-то толкнуло в спину, прошло сквозь нее и вышло наружу. Марина увидела, как из груди у нее вырвалось острое жало. Пришла боль, мучительная и всепоглощающая. С каждым вдохом она усиливалась. Марина попыталась пошевелить руками или ногами, но вместо них ощущала лишь ноющую тяжесть. Она услышала рядом с собой тяжелое дыхание, но не могла пошевелить головой, чтобы увидеть, кто находится рядом. Что-то навалилось на Марину и стало двигать ее по острию дальше, к самому основанию. Кровь забурлила в горле и хлынула наружу. Последнее, что она увидела, были бесконечно далекие звезды на ночном небе.

Деревня Чертовка, Воронежская область,

«Алексеевский хутор»,

Борис, декабрь 2005 г.

(последняя запись)

Вести дневник уже не хочется, поэтому эта запись, возможно, последняя.

Сейчас мы с бывшим участковым Аникеевым принимаем гостей. «Алексеевский хутор» сам знает, кто должен очутиться здесь и попасть в холодные лабиринты подземелья. Это прибытие гостей уже второе за время моей работы здесь. Именно работы. В этом древнем и загадочном месте мы с майором занимаем должности марионеток. Я не знаю, почему нам выпала такая высокая честь. Все остальное, включая пустые избы или знахарку из Алексеевки, – это декорация. Я даже уверен, что в соседней деревне жители каждый год разные. А заманенным сюда людям достаточно просто пересечь невидимую черту, чтобы началось очередное новогоднее представление в Чертовке.

А может быть, есть две Алексеевки: люди едут в одну, а попадают в другую?

Иногда дом возвращает прежнее сознание или дает возможность посмотреть на происходящее со стороны. Именно в эту минуту и пишу я эти строки.

В прошлом году сюда приехал банкир с компанией. Он почему-то поехал не на Мальдивы или в Швейцарские Альпы, а сюда, в Чертовку. Наверное, гламурные курорты уже надоели. Иногда вместо черной икры хочется куска черного хлеба с солью.

Дом им состряпал сказку про вампиров. Все старательно играли свои роли. Даже нам с Аникеевым дом запудривает мозги, и мы старательно ищем или спасаем. Только потом, с последним мертвецом, как пелена с глаз спадает. Кстати, насчет юмора участковый оказался прав: колдун – всегда артист.

Для людей сказка заканчивается, когда им распарывают животы и выпускают кишки либо отрезают головы. Для нас она продолжается и еще долго будет продолжаться.

Банкир и его люди, после того как их убили, пополнили колонию обитателей подземного города мертвых. Когда мы с Аникеевым относим мертвецов в подземелье, то обязательно заходим и к своим семьям. Сердце практически молчит. Но есть что-то такое, как отблеск далекой звезды на бескрайнем черном небе. Это «сумерки чувств».

Периодически нас навещают сотрудники милиция и прочих служб – ведь в округе пропадают люди. Но найти ничего невозможно. Все следы дом уничтожает, а подземелье нельзя обнаружить даже с помощью специальных устройств. Сам видел, что пытались. С нас взятки гладки: живут два ненормальных, официально зарегистрированных и поставленных на учет.

Иногда люди к нам едут для разборок или с банальной целью грабежа. Все они оказываются в Галерее Мертвых, после серии смешных и захватывающих приключений.

Сейчас у нас в гостях бандиты. Вот это будет действительно веселый Новый год.

* * *

– Пахом, что это, подстава какая-то, что ли? Я не врублюсь никак, – хрипел долговязый коротко стриженный мужик, судорожно сжимая «макаров» с глушителем. – Всех почти замочили. Какие-то клоуны здесь «дурку» гнали, а потом…

Коренастый кривоногий крепыш, вооруженный пистолетом-пулеметом «кобра», озирался, пригнувшись:

– Хрен ее знает, что тут такое. Валить надо отсюда, Лось! Хоть на своих двоих!

Они шли по ночной деревне. Внезапно в мертвых домах поочередно начал зажигаться и гаснуть свет. Крепыш не выдержал и дал по окнам длинную очередь. Остатки стекол зазвенели, осыпаясь. Из этого звона вырос смех: отрывистый и безумный, он пролетел над улицей. Пистолет-пулемет Кривоногого, охваченного страхом и злостью, вновь задергался в огненных вспышках. Он услышал, как вскрикнул Лось, и обернулся. Рядом с его корешем материализовалась фигура в белой накидке с капюшоном. «Макаров» издал два приглушенных хлопка, и крепыш, как в замедленном просмотре, увидел темные дырочки в накидке, костистую длинную руку, змеей скользящую к груди его друга. С неприятным звуком рука вырвала сердце Лося, подержала на ладони бьющийся комочек и бросила в крепыша. Сердце попало ему прямо в лицо, обдав своим последним жаром.

Крепыш понял, что эта заснеженная дорога, с покосившимися столбами на обочине – последнее, что судьба уготовила ему увидеть в жизни. Вспомнилось, как он убивал, пытаясь представить себе, что чувствовали жертвы. Но нестерпимо хотелось жить. Должен же быть хоть какой-то выход! Он отщелкнул от «кобры» отстрелянный магазин и вставил новый.

Вдруг крепыш увидел, что прямо навстречу ему идет ребенок. Девочка, совсем маленькая. Вид маленькой девочки, в белом платьице идущей по зимней деревне, настолько потряс его, что он опустил оружие и застыл на месте.

Огонь скользнул под правую лопатку и спрятался в легком. Одновременно кто-то бережно вынул оружие из его ослабевшей руки.

«Почему не в сердце?» – мелькнула мысль.

Огонь проехал до лопатки и не давал упасть, поддерживая. Чья-то сильная рука держала его на ноже.

Девочка подходила ближе и ближе. И только сейчас до сознания мужчины стала доходить вся правда – ОН С УЖАСОМ УВИДЕЛ, ЧТО ОНА МЕРТВАЯ. Одутловатую, промявшуюся местами кожу покрывали трупные пятна. На крепыша надвигался запах давно сгнившей плоти. Нож начал давить сверху вниз, и мужчина наклонился. Девочка уставилась закатившимися глазами ему в лицо, улыбнулась и выдохнула смрадом. Крепыша вырвало кровью.