Кризис личности

На куртке Уигглсуорта банкир заметил висящую на нитке пуговицу.

– Неужели у вас нет никакой гордости?
– сквозь зубы процедил Джереми, наследник фамильного богатства Липпинкотов.
– Вот эта пуговица у вас еле держится.

Уигглсуорт посмотрел вниз. Его худое лицо стало пепельно-бледным.

– Я не знал, мистер Липпинкот, - выдавил он из себя, прижимая пуговицу к своей похожей на бочку груди.

– Надеюсь, вам известно железное правило насчет безукоризненного внешнего вида.

Уигглсуорт в недоумении наморщил лоб.

– Наверное, нет, сэр.

– Безупречный внешний вид дает право на получение жалованья. Неопрятный внешний вид приводит к удержаниям из жалованья в день, когда нарушение замечено, и во все последующие дни до тех пор, пока оно не будет устранено.

– Но, мистер Липпинкот, я~

– Перестаньте брызгать слюной, наемный водитель, и дайте мне пройти!

Уигглсуорт закрыл рот и проворно повернулся, чтобы забежать вперед и открыть хозяину дверь.

– Пока все, Уигглсуорт.

– Да, мистер Липпинкот.

– Оставайтесь при машине на тот случай, если срочно понадобится куда-то выехать. Но не включайте обогреватель. Собственно, стойте-ка лучше у двери до получения дальнейших распоряжений.

– Смею заметить, сэр, сегодня слегка морозит.

– Если вы умрете, то болтающаяся пуговица станет вам достойной эпитафией, - протянул Джереми, входя в отделанный медью и мрамором вестибюль.

У "Липпинкот сэйвингз бэнк" был вид классического старинного банка. Высоко на потрескавшихся и поблекших мраморных стенах здания висели написанные маслом картины. Полуоткрытый подвал с виду напоминал старинные карманные часы, которым прошедшие годы только придали великолепия. Все было выдержано в таких умеренных тонах, что даже красные в действительности бархатные ограждения казались серыми.

Кругом полный порядок. Кассиры считают деньги, в отделе кредитов затишье, по всей видимости, временное. Слава Богу, никого пока не нужно увольнять. Как же трудно, оказывается, набирать персонал, а с этими новыми квотами тебе еще и указывают, какого цвета работника следует принять! Уж лучше лодырь, но хорошего происхождения, чем какой-нибудь умник-латиноамериканец.

У дверей кабинета его встретил управляющий банком Роулингс.

– В чем дело?
– прошипел Джереми.
– Мне пришлось трижды объехать здание.

– Я ждал вас в десять тридцать, а не в одиннадцать, мистер Липпинкот, - извиняющимся тоном пробормотал Роулингс.

– Я задержался за чаепитием с лепешками, - объяснил Джереми.
– Такой интенсивный и тяжелый труд требует хорошего питания.

– Да, сэр.

– Кстати, о тяжком труде - эти мерзавцы уже приходили?

– ФНУ? Нет, сэр.

– Стало быть, мы от них избавились?

– Сомневаюсь, мистер Липпинкот. Мои объяснения их не удовлетворили.

– Тогда дайте им такие объяснения, которые их удовлетворят, пустоголовый болван!

– Задачка не из простых.

– Почему?

– Как я уже пытался вам объяснить, мистер Липпинкот, это вообще непросто. Банк нарушил несколько важных законов, касающихся электронных платежей, включая "Акт о тайне банковских вкладов" и "Акт о контроле за отмыванием денег". Не говоря уже о требованиях ФНУ сообщать о переводе средств на сумму более десяти тысяч долларов. Боюсь, мы не проявили должного усердия.

– И кто же виноват?

– В сотый раз говорю вам, сэр, эти средства просто внезапно появились в нашей системе. Я тогда сообщал вам, но вы рекомендовали не обращать внимания. Я так и поступил.

– Вы выполняли мои инструкции?

– Да, сэр. Безоговорочно.

– И потому обрушили на нашу голову гнев Федеральной банковской комиссии и Управления дьявольских налогов!
– загремел Джереми.

– Прошу вас, сэр~ Только не в присутствии сотрудников.

– Да их надо повесить, таких сотрудников! Короче говоря, это ваша проблема. Приводите все в порядок или освобождайте место.

– Да, мистер Липпинкот, - пролепетал Роулингс, когда дверь из вишневого дерева с медной табличкой захлопнулась перед его носом.

– Продолжайте работу!
– приказал управляющий сотрудникам голосом таким же дрожащим, как и его колени.

Джереми Липпинкот места себе не находил от ярости. Что за фрукт этот Роулингс! Пытается переложить всю ответственность за свои личные недочеты на него, Липпинкота. А ведь Липпинкоты прибыли в Плимут-Рок на первом же судне. Роулингсы приплыли по меньшей мере через три рейса, и этот управляющий еще смеет настаивать на своем и говорить с ним как равный! За такую дерзость его придется уволить - правда, тогда "Липпинкот сэйвингз" пришлось бы заменить Роулингса на какого-нибудь итальянца, или, упаси Господи, ирландца.

Правда, переодев свой серый костюм от братьев Брукс на повседневный рабочий, Джереми Липпинкот передумал. Пожалуй, будет лучше, если Роулингс за свои упущения всего-навсего сядет в тюрьму. Тогда, может быть, удастся сохранить за ним должность, чтобы не нанимать кого-нибудь с улицы на постоянной основе. Очевидно, этот варварский закон о равных возможностях при приеме на работу позволяет работодателю сохранять место за таким уголовником, как Роулингс. Да, смысл есть. Реабилитация и прочая чепуха~

Джереми Липпинкот провел первый, самый трудный час рабочего времени в остроумных разговорах с некой мисс Ярость по "горячей линии". К нему уже почти вернулось хорошее настроение, когда за плотно закрытой дверью кабинета послышался какой-то шум.

– Туда нельзя! Не имеете права!
– протестовал Роулингс.

– Не имеете!
– вторила ему мисс Чалмерс.
– Это личный кабинет мистера Липпинкота. Согласно инструкции никто не должен входить к нему, если дверь заперта.

– Так откройте ее, - прогрохотал кто-то грубым голосом. Явно выходец из народа.

– Эту дверь может открыть только мистер Липпинкот.

– Ну тогда я сам ее открою.

– Вы из ФНУ?
– в страхе поинтересовался Роулингс. Подлый трус!

– Хуже, - ответил незнакомец.

– Что может быть хуже ФНУ?

– Те люди, которые меня сюда послали. А теперь - прочь с дороги!

– Покажите мне свое удостоверение, - настаивал управляющий. Хороший он человек, этот Роулингс. Поскольку тюрьма - дело решенное, надо будет сохранить за ним его место.

– Удостоверение осталось в машине.