Кровь предателя

Несколько недель спустя объединенное войско короля направилось на юг, нацелившись на столицу. Лондон был ключом ко всему, гнездом гадюк, что оплели его и стоили планы в самом центре противостояния. Именно так вышестоящее начальство Страйкера отзывалось об этом городе, но у капитана имелось в лондонском ополчении немало добрых друзей, против которых ему вскоре предстояло сражаться. Сражаться против всего мира, если до этого дойдет.

Огромное множество солдат с тянущимся за ними обозом с багажом и отстающими шли на юг через Уорикшир. Они должны были пройти через Уорик, город сторонников парламента, словно молотом ударив по делу мятежников, по самым враждебным местам. Страйкер сомневался, стоит ли нападать на столь хорошо укрепленную позицию. Вероятность длительной осады в мороз не слишком вдохновляла. Он уже участвовал в осадах, стоя лагерем в слякоти и холоде, в крови и болезнях, наблюдал, как тяжелая артиллерия превращает старинные укрепления в пыль, а ни в чем неповинное население голодает и вымирает, видел, как насилуют и режут невинных, когда в стенах наконец-то открывается брешь. Он не был склонен повторять этот опыт, и уж точно не на английской земле.

Так что он обрадовался, когда поступил приказ обойти этот город-крепость с хорошим гарнизоном. Эссексу предоставили прочесывать сельскую местность Уорикшира, пока король Карл пошел на юг с намерением взять Банбери. Город являлся еще одним оплотом парламента, но гораздо менее укрепленным. Такая диспозиция Страйкеру понравилась, он воспрянул духом, когда они пересекали холмы Уормлейтон, поднимавшиеся к северу и востоку от Эджхилла. Они сокрушат Банбери, предоставив Эссексу топтаться в Котсуолдсе, и откроют дорогу на Оксфорд.

– Вперед смотри, Поуни, черт тебя дери, задница вонючая!
– хриплый боевой окрик Скеллена пронзил морозный утренний воздух, как пушечный залп.

Страйкер посмотрел на несчастного Поуни и на короткое время посочувствовал этому юному пикинеру, пока Скеллен надрывал глотку, но сержант был прав. Солдат сбил шаг, потерял ритм и в результате все ряды пришли в замешательство.

Он снова сосредоточил внимание на расстилавшейся перед глазами опаленной местности, усеянной телами людей и лошадей.

Справа от него, словно сброшенный за борт балласт, валялось кучи из месива крови и плоти - результат опустошительной атаки принца Руперта. Роскошная кавалерия в считанные минуты превратилась в гниющую плоть.

Сцены в центре поля были не менее ужасающими. Словно из гигантского склепа вытряхнули всё содержимое, припорошив мрачную картину снегом. Страйкер находился слишком далеко, чтобы разглядеть лица, а многие скрывали живые изгороди, пересекавшие местность во всех направлениях, но он знал, что каждый мертвец застыл в своей жуткой позе, с собственным выражением на лице. Одни ухмылялись, как демонические клоуны, а другие пораженно пялились, удивленные собственным концом, некоторые застыли как гротескные, замершие от ужаса статуи. Каждый покойник был омерзительной пародией на жизнь. Однако лошадей здесь оказалось меньше. Это было царство людей с наколотыми на пики отцами и сыновьями, их тела скрючились или разверзлись от стальных клинков. Другие встретили смерть от пушечного ядра, их тела разметало по сторонам, как семена по ветру.

Страйкер сплюнул. Стратегия с Банбери была неплохой, но враг раскрыл их планы и бросился на юг, чтобы спасти город.

В конце концов ему показалось, что оба войска застряли. Накануне Страйкер побывал в Эджкоте, когда военный совет решил, что бригада Байрона численностью около четырех тысяч человек пойдет на юг, чтобы захватить Банбери. Пехотный полк сэра Эдмунда Моубрея, включая отряд Страйкера, отправился вместе с этими войсками, и они рассыпались по округе, чтобы найти место для постоя.

Страйкер выбрал деревушку Кропреди, и хотя ночь была чудовищно холодной, тепло костров и еще более теплый звук шуток и песен товарищей подняли всем настроение.

Штабной офицер, чье имя Страйкер позабыл, хотя никогда не забудет его усталый голос, прискакал к их дремлющему лагерю после четырех утра. Послание было четким: войско парламента в пути. Их заметил кавалерийский дозор ближе к Кинтону. Они собираются возле Эджхилла.

Рота пикинеров и мушкетеров Страйкера начала день в центре королевских рядов, в составе бригады Байрона. Когда на них обрушился огонь артиллерии, этот дьявольский предвестник приближения врага, войска роялистов собрались на ровном поле перед Рэдуэем и смотрели, как Роберт Деверё, граф Эссекс, собирает круглоголовых на другой стороне равнины на собственных позициях.

Около трех часов король Карл лично отдал приказ о наступлении, который передали с его наблюдательного пункта на холмах в семи сотнях футах над уровнем моря по цепочке командиров и дальше - офицерам на равнине. Бригада взяла пики на плечо и приготовилась выступить по покрытым снегом полям, постепенно понижающимся в сторону Кинтона.

Страйкер вспомнил нервное возбуждение зеленых рекрутов большой бригады Байрона, они как молодые боевые кони готовы были ринуться в атаку. Когда генерал Джейкоб Эстли прохаживался перед строем, сверкая своим красным с золотом мундиром, солдаты нетерпеливо переминались с ноги на ногу, по венам и окоченевшим мышцам растеклось напряженное ожидание. Некоторые молились, шепча тихие просьбы Всевышнему, а другие ревели угрозы в сторону круглоголовых. Страйкер вспомнил жалко дрожащего юнца, почти подростка, в первом ряду, слезы капали на напряженные пальцам, которыми он сжимал пику. Некоторые солдаты смеялись как безумные, некоторые блевали или опорожняли кишечник.

Как и солдаты Страйкера, генерал Эстли носил лишь черный сюртук, нагрудник и громоздкие набедренные щитки - тассеты. Страйкер вспомнил темную широкополую шляпу, украшенную красной лентой и пером, когда сэр Джейкоб встал перед своим подразделением, высоко подняв руку.

– Господь!
– воскликнул Эстли, чтобы его услышало как можно больше солдат.
– Ты знаешь, как занят я буду сегодня. Если я забуду про тебя, не забудь про меня.

Страйкер не знал, стоит ли поаплодировать этой демонстрации храбрости, циничным взглядом он окинул окрестности, чтобы понять, слышат ли это принц Руперт или король. Но теперь, вспоминая, как Эстли вытащил шпагу и указал ей, как стрелой, на вражеские батальоны, он не мог сдержать восхищения. Страйкер тоже вытащил клинок и, когда в его ушах прозвучал крик сэра Джейкоба "Вперед, ребята!", подхватил его призыв.

Весь фронт роялистов пришел в движение, словно гигантское библейское чудовище.

Перед самим Кинтоном уклон холма постепенно уменьшался, выравнивался и начинал круто взмывать вверх. На этой возвышенности и ждали войска парламента, а в ответ на наступление роялистов тысячи их лучших солдат выдвинулись вперед.

Страйкер вспомнил, какой тяжкий труд - орудовать пикой в ближнем бою. Его люди строем врезались в синие мундиры полка сэра Уильяма Констебля и нацелили свое опасное оружие, как сделал и противник.

Это называли "давка". Два отряда пехоты, в каждом несколько тысяч человек, давят друг на друга, пытаясь выбить противника из равновесия, заставляя противостоящую им терцию [4] отступить и сдаться. Страйкер часто сравнивал этот маневр с парочкой греческих борцов, толкающих, кряхтящих и потеющих. Но классическая аллегория для поля битвы не годилась. В этом сражении борцы тыкали друг в друга шестнадцатифутовыми ясеневыми древками, увенчанными смертоносными листообразными наконечниками. Среди стонов и ругательств, команд и криков ритмичным фоном постоянно звучал другой шум. Главная мелодия битвы. Стук, хлюпание и громкое чмокание. Клинок пронзал человека, вкручивался в плоть и выдергивался в поисках следующей жертвы.

4

Терция - тактическая единица в европейских сражениях в XVI веке и в первой половине XVII века. В терции представлены пикинеры, мечники и аркебузиры и/или мушкетёры. Всего до 3000 солдат.

Страйкер отлично знал этот звук - слышал его бесчисленное количество раз на бессчетных полях битв по всей Европе.

Та первая "давка" закончилась для Страйкера и его людей безрезультатно. Они стояли с бригадой Байрона в центре шеренги роялистов и врезались в терцию напротив. Он почти ожидал, что круглоголовые сбегут при виде его закаленных ветеранов, удерживающих центр строя, но враг оказался храбрым и держался хорошо, толкая и давя вперед с завидным постоянством.

Войска схлестнулись, толкая изо всех сил, а потом остановились. Пики не попали в цель, солдаты стояли слишком тесно, чтобы вытащить шпаги, и попавшие в ловушку ряды огласили своим враждебным воплем разочарования холодный воздух. Схватка не состоялась, потому что войска парламента тут же отошли, исполняя приказ, которым Страйкер мог лишь восхититься. Пикинеры, включая его собственных, вышли из первого ряда, и в сражение вступили мушкетеры, обрушив залп огня на мрачный осенний пейзаж.