Кровь предателя

Ближний всадник помчался на Страйкера, и тот вновь сфокусировал взгляд, прицеливаясь вдоль пяти футов мушкетного ствола, протянувшегося перед глазом. Когда Страйкер надавил на холодный спусковой крючок, его обзор затмило знакомое облачко с искрами. Тяжелый грохот рухнувшего тела дал понять, что выстрел попал в цель.

Когда пороховой дым расселся, завитками поплыв к лесной чаще, Страйкер уловил сияние золотых заклепок, блеснувших в тусклом свете в сорока шагах от него.

Вокруг кипели смертельные дуэли. Кавалерист против пехотинца. В любом другом случае пеших воинов изрубили бы, как соломенных кукол, на которых тренируются кавалеристы. Но низкорослые деревья не давали сторонникам парламента достаточного простора для свободы маневра, а противники были проворны и прекрасно обучены.

Оставшиеся в живых роялисты теперь расстреливали свои заряды. С помощью клинков и свирепости они отбились от первой засады, и теперь, когда кавалерия отошла, чтобы перестроиться, могли последовать примеру Страйкера и вставить фитили в заряженные длинноствольные мушкеты. Пронесший по всему лесу и отдавшийся эхом далеко в ночном небе негромкий треск возвестил о том, что порох на полках успешно занялся, и трое круглоголовых свалились с седел.

Страйкер насколько мог старался оглядеть поле битвы. Слева от него находился Уилл Скеллен, и хотя обзор этой стороны для него был сильно ограничен, капитан мельком заметил, как жилистый сержант вонзил свой длинный клинок в круглоголового, который явно пожалел о том, что выбрал для очного поединка опытного вояку.

Внезапно Скеллен пропал из вида, и сердце у Страйкера сжалось, но пронзительное ржание мускулистой лошади известило его о том, что сержант пустил в ход свой клинок, подрезав коню суставы и завалив вместе с ним всадника.

Где-то позади Страйкер расслышал голос капрала О'Хэнлона. Несгибаемый ольстерец проклинал всех без разбора, подначивая круглоголовых сразиться с ним, если кишка не тонка. Три всадника приняли вызов и направили коней на мускулистую фигуру, забрызганную запекшейся кровью. Страйкера охватило непреодолимое желание встать плечом к плечу рядом с О'Хэнлоном и встретить атаку вместе с ним, но он находился слишком далеко, чтобы вовремя добраться до мушкетера. О'Хэнлон был предоставлен самому себе.

Пехота не в силах разбить кавалерию, особенно когда пешие бойцы так рассеяны. Их разгром людьми Тайнтона был лишь вопросом времени. Они, возможно, могли бы сдержать силы сторонников парламента, если бы сбились в тесный квадрат и могли поддерживать плотный залповый огонь, но даже тогда у них, вероятно, не хватило бы мушкетов, чтобы переломить ход схватки.

Страйкер взглянул на свой мушкет. Обычно он не расставался с ним, даже истратив заряд, поскольку его с успехом можно было использовать, как дубину, но против всадника мушкет почти бесполезен. Страйкер отбросил его, закинув в заросли пожухлого бурого папоротника, и опять обнажил эсток, отходя назад в надежде достичь повозки и защитить Мокскрофта. Он оглянулся, убедившись, что шпион в целости и сохранности. Несмотря на недоверие к капитану Мейкпису и сержанту Бейну, Страйкер облегченно вздохнул, увидев, что оба стоят с обнаженными клинками рядом с экипажем готовые сразить любого, кто изберет своей целью пленника.

В его ушах зазвенел громкий боевой клич. Он повернулся, чтобы встретиться со всадником, который мчался, привстав в стременах, его роскошные черные доспехи, отделанные золотыми заклепками, сверкали в лунном свете.

Тайнтон не придержал лошадь, понимая, какая ему грозит опасность, если он подставит её под клинок Страйкера, а промчался мимо поджидающего его роялиста и рубанул по высокому врагу, вынудив того поднять эсток в отчаянной попытке парировать удар. Клинки скрестились,, и под тяжестью удара Страйкер отпрянул, а Тайнтон развернул лошадь для очередной атаки. И опять он наступал, привстав в стременах и рубя сплеча с ужасающей силой и отработанной точностью. Страйкер хотел было отступить и снизу подрезать лошади сухожилия, но не слишком высоко оценил свои шансы произвести удар и одновременно увернуться от клинка Тайнтона. Он предпочел удерживать позицию, отыскивая и нащупывая слабости врага. Но когда под натиском стали его рука задрожала от кончиков пальцев до плеча, он понял, что ему не одолеть превосходно обученного офицера.

Тайнтон нападал снова и снова: налетал, привстав в стременах, рубил сплеча, разворачивался. Страйкер поднимал клинок, пригибался, парировал удар, уворачивался.

Но тут, в очередной раз повернувшись, он заметил экипаж Мокскрофта. Мейкпис оставался на своем месте, только теперь он низко, настороженно пригнулся, не сводя глаз с атакующих. Бейн тоже пригнулся, повторяя странное поведение своего товарища.

И вдруг Страйкер всё понял.

Мейкпис не защищал Мокскрофта от кавалерии. Бейн не отбивал атаки круглоголовых в смелой попытке защитить отряд или уберечь пленника. Их никто не атаковал. С подступившей тошнотой Страйкер заметил, что никто из них не держит в руках оружия, и понял, что Мейкпис с Бейном сдаются.

Он понял, что всё потеряно. Страйкер начал сражение с ничтожным шансом на победу, но, как только его небольшой отряд начал оказывать ожесточенное сопротивление, двое из его людей сдались.

Тайнтон вновь развернул коня, комья влажной земли полетели в воздух по широкой дуге, пока он набирал скорость, чтобы раз и навсегда разделаться со Страйкером. После отступления от деревни Томаса Арчера, где этот потрепанный отряд роялистов с унизительной легкостью его разгромил, мысли о мести не покидали Тайнтона ни на один час, ни на один день. В то время он еще не знал, кто его победил, лишь предположил, что они профессиональные военные, исходя из меткости стрельбы и состояния лошадей. Но как только он вернулся в крохотную деревеньку, несколько правильно заданных вопросов под дулом карабина выдали ему всю правду про мушкетеров.

Он бросился на их поиски, следуя по пятам в надежде на возмездие. Но след оборвался на берегах реки Ок. Прошло несколько дней в расспросах каждого встречного странника, батрака или хозяина таверны, прежде чем Тайнтон обнаружил нечто важное. Несомненно важное, поскольку он был готов биться о заклад, что не сыскать второго такого одноглазого смуглого солдата, бродившего по южной Англии с отрядом хорошо вооруженных солдат.

Он бешено молотил каблуками по бокам лошади, требуя большей скорости, большей мощи. Он направит могучего жеребца прямо на Страйкера. Даже если Страйкер и парирует удар, его сомнет жеребец.

Тайнтон высоко поднял палаш, наслаждаясь этим мгновением, и глубоко вдохнул, словно это придало ему дополнительные силы, и, выдохнув, рассек клинком воздух.

Когда Тайнтон устремился к нему, Страйкер покрепче перехватил рукоять эстока. Облаченный в доспехи круглоголовый с выбившимися из-под шлема светлыми прядями привстал в стременах и, выставив длинный палаш, приготовился нанести смертельный удар. Страйкер собрался. Возможно, он мог поднырнуть под клинок или откатиться от громыхающих копыт. Но и это маловероятно. Он закрыл глаз, гадая, где окажется, после того как клинок офицера оборвет его жизнь.

Лишь когда копыта промчались мимо и храпящий жеребец Тайнтона оказался за спиной, Страйкер понял, что кавалерист отвел оружие. По-видимому, в самое последнее мгновение, раз свист клинка раздался в непосредственной близости от головы Страйкера.

Роджер Тайнтон повернулся и приставил палаш к горлу Страйкера.

– Сдаетесь, сэр? У вас нет ни единого шанса ни на победу, ни на побег.

Сама идея о сдаче претила Страйкеру. Но тут он заметил тело Уэндела Бранта. В этой схватке он уже потерял по-крайней мере одного человека и лишился пленника - человека, ради которого они и предприняли это путешествие. Мог ли он позволить им умереть здесь бесславной смертью, решив продолжать сражение? Он не пожертвует, просто не может пожертвовать остатками своего отряда ради гордыни.

Страйкер бросил перед собой эсток. Клинок, блеснув алым, покатился по земле.

Он поднял взор на Тайнтона. Тот по-прежнему стоял в стременах, возвышаясь над пышно декорированным седлом и указывая окровавленным клинком на Страйкера.

– Вы принимаете мое предложение, сэр?
– произнес Тайнтон, и Страйкер услышал сталь в его голосе.

– Да, - глухо ответил Страйкер. Он кивнул в сторону полоски окровавленного метала, еще дрожавшей у его ног.
– Мой клинок - ваш, капитан.