Кровь предателя

Но поскольку их продвижение существенно замедлилось, армия могла уже пройти гораздо дальше, чем предполагал Страйкер. Он решил поехать в Рединг, не принимая во внимание другие возможности, в надежде, что по пути его увеличившаяся рота соберет разведданные.

Теперь их было девять - восемь военных верхом, а Мокскрофт не слишком величественно восседал в небольшом экипаже. Сэр Рэндальф непрерывно бурчал, когда повозка раскачивалась и стучала колесами по мерзкой белесой грязи, но Страйкер не обращал внимания на его жалобы. Вместе с экипажем они забрали из конюшни Мокскрофта пару костлявых меринов, которые замечательно тянули за собой повозку, хотя их тощим ногам досталась та еще работенка, и они спотыкались на предательской местности.

Отряд совершенно вымотался, им было не до разговоров. Даже Форрестер почти молчал. Мейкпис, теперь едущий на лошади Джареда Дэнса, относился ко всему достаточно безразлично, хотя остальные члены отряда явно разделяли недоверие Страйкера. Сержант Скеллен был особенно враждебен. Тем не менее, Страйкер приказал, чтобы никто не трогал рыжеволосого капитана. А кроме того, у плеча Мейкписа постоянно маячила громадная фигура Малачи Бейна - могущественное средство устрашения для любого, кому могло прийти в голову применить силу.

Местность была пустынной. В такую гнусную погоду народ не высовывал носа из дома, и лишь поздним вечером первого дня путешествия они наткнулись на живое существо - одинокого пастуха в длинном промокшем плаще. Пастух не поднимал глаз от грязи под ногами.

Форрестер спросил его, почему на дорогах не видно солдат. Тот пробормотал в ответ:

– Они по большей части отсюда ушли, сэр. На Лондон пошли.

– На Лондон, - задумчиво повторил Форрестер, когда они снова тронулись в путь.
– Это уже кое-что, да?

– Значит, мы не поедем в Рединг, сэр?
– спросил Бёртон, когда они собрались вокруг небольшого костра. Отряд нашел приют на ночь за скользкими стенами высокого амбара. Военные расселись вокруг пламени широким кружком, наслаждаясь, что крыша предохраняет их от дождя, который стучал по ней как канонада. Даже Мейкпис с Бейном заняли места у костра и молча ели.

Страйкер оторвал зубами кусок кролика и вытер сок с подбородка, который уже несколько дней не брил.

– Мы будем придерживаться прежнего курса, прапорщик.

Бёртон вопросительно на него посмотрел.

– Но если король выступил к Лондону, сэр, наши ребята уж точно ушли из Рединга.

– Если он выступил. Я приказал идти в Рединг, и не изменю приказа, пока не получу более надежных свидетельств, чем местные сплетни.

Страйкер встал и направился туда, где повесил свой кожаный камзол. Они прислонили мушкеты и клинки к ближайшей стене и растянули на них одежду в тщетной надежде, что она высохнет.

– Конечно, мы также должны верить, - сказал он, ощупывая свой камзол двумя пальцами и нахмурившись, когда обнаружил, что он по-прежнему мокрый, - что его величество не напоролся на большие неприятности, чем он предвидел, и следует по холмам обратно к Оксфорду.

– Молю Господа, что мы обнаружим его уютно устроившимся в Уайтхолле, - добавил Форрестер.

Страйкер кивнул.

– Вы хотите сказать, что война может уже закончиться, сэр?
– обрадовался Бёртон.

Страйкер наклонился, чтобы насадить на нож очередной кусок кролика. Тушка плевалась жиром над пламенем на самодельном вертеле. Днем они пристрелили трех кроликов, и обильная пища доставляла такое же удовольствие, как и тепло огня.

– Может, и так. По крайней мере, в Лондоне, хотя понадобится время, чтобы сокрушить сопротивление во всех остальных местах. Столица - не единственное место, где враг пустил корни, хотя там - самое его сердце.

От дальней стены донесся приглушенный звук, похожий на детское хихиканье. Все обернулись в сторону пленника. Мокскрофт не был связан, потому что его безжизненные ноги все равно не позволили бы ему вырваться на свободу. Страйкер не хотел, чтобы предатель находился поблизости от его людей и не позволил ему сесть у костра, но он смог укрыться от стихии. В конце концов, его нужно было доставить живым.

– Вы что-то хотите сказать?
– рявкнул Страйкер.

Тихий смех прекратился, хотя ухмылка Мокскрофта осталось всё такой же широкой и самодовольной.

– Как можно доверять подобное задание человеку, настолько не имеющему представления о том, что происходит вокруг?

Казалось, пламя зажгло в глазах Мокскрофта кошачьи искорки.

– Вы полагаете, что у Карла достанет мужества атаковать Лондон? Простите наш смех, капитан, но мы находим даже саму эту мысль чрезвычайно веселой. Король с присущей ему божественной мудростью решил продвигаться осторожней.

– Почему вы так уверены?
– нахмурился Страйкер.

Мокскрофт загадочно улыбнулся, наслаждаясь своей властью.

– Я только вчера виделся с одним из наших людей. Незадолго до того как вы... прибыли.

Страйкеру было противно показывать интерес к словам Мокскрофта, но он жаждал получить новости с войны, даже если источник может вольно обращаться с истиной.

– И что там об этом осторожном продвижении?
– нетерпеливо спросил он.

– О, он движется к городу, сэр, это весьма вероятно. Его пресловутый тевтонский рыцарь скачет в авангарде.

– Принц Руперт.

– Принц?
– хмыкнул Мокскрофт.
– Бездомный, безземельный иностранец, играющий в солдатиков на чужой земле. Неудивительно, что повстанцы его ненавидят. Нам сказали, что он уже захватил Абингдон, Эйлсбери и Мейденхед. Какие разрушения учинит там этот мальчишка во имя короля? Как мы видим, вы любите эту икону кавалеров. Но он принесет вам больше вреда, чем пользы.

Форрестер посмотрел на Страйкера.

– Если авангард ведет Руперт, то король наверняка недалеко.

– Недалеко?
– снова встрял Мокскрофт.
– Вы и правда сборище наивных головорезов. В хлипком тельце короля нет ни единой косточки, которая могла бы принимать решения. По нашим последним сведениям, он настаивал на том, чтобы привести всю королевскую армию к дверям парламента. А в это время Эссекс безо всякого сопротивления вернулся к Лондону. Он установит на Темзе пушку и поднимет на ноги ополчение. К тому времени, как Карл наконец-то атакует, они будут тверды, как скала.

– Я был в Банбери, - сказал Страйкер.
– Принц настаивал на немедленном наступлении.

– Тогда вы просто глупец, раз думаете, что у него больше влияния, чем у трусливых придворных его дядюшки, которые всегда говорят "нет".

– Хрень господня!
– прошипел Страйкер.

– Не верьте ни единому слову, которое исходит от этого ублюдка, сэр, - заявил Скеллен.
– Это же хренов мятежник.

– Ничего подобного, дорогой мой туповатый сержант, - отозвался Мокскрофт, снисходительно покачав головой.
– Мы не роялисты и не сторонники парламента. Просто деловой человек. Нам начхать, кто выиграет войну.