Кровь

– Медленно пояса расстегиваем и на землю. Медленно, я сказал. Затем руки в гору, повернулись и пошли назад. А мы присмотрим, чтобы где-нибудь по дороге не потерялись. Все понятно?..

Глава 11. Дорога Мертвых

Подлетая к родному дому, Ягер внимательно посмотрел вниз и нахмурился. Ему совершенно не понравилось то, что он увидел: драккар пограничной стражи в поле, обугленный остов сенника у соседей и вооруженных “сыроедов”, рассыпавшихся по хутору. Время уже скоро к вечеру, вот-вот солнце начнет прятаться за лес, а тут какая-то странная суета в обычно спокойном месте.

Не дожидаясь, когда спустят сходи, Ягер перемахнул через борт, упруго приземлился в траву и быстрым шагом двинулся к знакомому дому, который щерился на двор выбитой входной дверью. На встречу шагнула мать, совершенно седая, не скрывая катившихся по щекам слез. Рядом встал командир пограничной крепости, опустив покаянно голову:

– Прости, адмирал. Не успел я. Все мы не успели.

– Что стрялось?

– Имперцы. Угнали корабль, штормом сюда прибило. Капитан корабля их тут выбросил, сам сбежал. А гады криволапые решили хутор разграбить... Твои братья бой приняли, прикрывали семью, пока мать с детишками через тайный ход в лес убегала. Сами дрались, сколько сил было.

Ягер остановился, будто налетел на невидимую стену. Потом прижал зарыдавшую в голос мать и сипло спросил:

– Где они? Где Сверр и Толла?

Мальчики лежали на разосланной чистой холстине. Маленькие, изломанные фигурки, порубленные имперскими солдатами. Рядом с каждым вытянулись узкие мечи, которые верно послужили своим хозяевам. Соседи уже успели омыть тела и теперь оба крохотных “сыроеда” смотрели пустыми глазами на пролетающие в вышине облака.

– Кто их убил?

Ягер стоял рядом с куском материи и смотрел заледеневшим взором на мрачно переминавшегося рядом командира пограничников.

– Друг на друга пальцем показывают. Боятся, что казним. Я думаю, вон те, что в угол двора сбились. Остальные от них стараются держаться подальше.

– Там дни лишь имперцы?

– Нет. Трое из команды остались. Один вроде как боцман с Туманных провалов, остальные матросы.

– Ты у них все узнал, что хотел? Может, что еще надо спросить?

“Сыроед” лишь мотнул головой в ответ:

– Что там узнаешь. Драпали они от Боргеллы, как могли. Других отрядов больше не видели. Надеялись обратно к себе вернуться, да сюда ветром занесло. Жаль, что на поле битвы их не прибили.

– Это да. Это я промахнулся. Упустил гадов... Бил, жег, картечью на куски рвал, но вот не всех успел в землю вогнать... Но я это исправлю... Завтра я их заберу у тебя, брат. А сегодня мне нужно проводить моих мальчиков. Я обещал им, что они каждый получит по драккару, когда вырастут. Но вот - не сдержал данного слова... Но боги встретят их, как положено. Потому что в моей семье трусов нет. В моей семье лишь воины и труженники, кто работает не покладая рук. И берется за оружие, если это необходимо, чтобы дать отпор каждому ублюдку, вздумавшему сунуться без спроса...

В наступающей ночи драккар Ягера застыл над краем бездонной пропасти, зависнув рядом со старым баркасом, куда уложили Сверра и Толлу. Летающая лодка чуть покачивалась под порывами ветра, шурша свернутым парусом. Мальчишки лежали рядом, сжимая холодными руками обнаженные мечи, уложенные им на грудь. Лоб каждого накрывала вышитая бисером повязка, последний подарок Синдри и Варры. В ногах лежали модельки летающих корабликов, которые бережно пристроил рядом с любимыми братьями малыш Литар. Выстроившаяся вдоль борта команда молча смотрела, как прижав к себе родных капитан читает молитву. Звонкие голоса сестер вторили молодому адмиралу:

– Богами рожденные к ним и вернемся. С ветром танцующие им обернемся. Мы живы, пока имя наше произносят за тризной и в день поминовения. Мы живы, пока народ наш парит в небесах. Мы - “сыроеды”, летающий камень и обнаженная сталь. Вы навечно с нами, братья мои. Я не забуду вас.

Скрипнула тетива, полого скользнула зажженная стрела. Вспыхнуло разлитое на палубе баркаса масло, загудело пламя, набирая силу. Расцвел в ночном небе огненный цветок, отдавая последнюю дань двум воинам, защитившим ценой жизни родной дом и своих близких. Налетел ветер, подхватил огненные искры, заиграл с багровыми лепестками. Когда лодка тяжело вздохнула и посыпалась вниз на болота подобно огненному дождю, драккар развернулся и полетел назад. Ягер возвращался домой.

Адмирал задержался на хуторе на два дня. Он помогал восстанавливать и чистить дом, сидел вечером рядом с матерью, которую сильно подкосило случившееся. Изредка разговаривал с пограничниками, которые оставили усиленный пост для охраны пленников, запертых в пустом сарае. На утро после нападения из Хапрана прилетел бриг с отрядом штурмовиков. Они еще раз тщательно прочесали всю округу, но больше никого не нашли. Отпустив солдат, Ягер закончил все свои дела и начал собираться.

Прижав к себе самую любимую женщину, он шептал ей, гладя седые спутанные волосы:

– У меня осталось последнее дело, которое надо закончить. Я разберусь с ним и вернусь. К осени обязательно вернусь. Можешь не сомневаться. Я ведь всегда возвращаюсь.

– А если что-то случится с тобой, кто проводит меня в последний путь? Кто зажжет для меня погребальный костер?

– Хватит. Не надо с этим торопиться. Я еще внуков тебе не подарил, а ты уже за край собралась заглянуть.

– Я боюсь. Боюсь, что распахну дверь, а там стоят твои матросы и держат в руках полное ведро [1] . Не хочу думать об этом, а кошмары ночью все возвращаются.

1

У ватаг “сыроедов” был обычай. Если кто-то из команды погибал во время похода, в его семью приходили с ведром, куда была налита вода. Считалось, что душа погибшего спит в частичке черного омута, который смотрит на людей из любой емкости, куда можно погрузить младенца. Этой водой поливали любое растение во дворе, возвращая душу погибшего родной земле.

– Мое ведро стоит дома. Поэтому даже не надейся, что я раньше тебя отправлюсь на встречу с богами. Жди. Я вернусь...

***

На всех летающих островах медленно переводили дух и спрашивали сами себя: что, война закончилась? Мы наконец-то можем пахать и сеять, выращивать скот и заводить детей? Действительно?

Флот за флотом возвращался домой. В Фарланде возобновили стройку, превращая размеченные квадраты будущих кварталов в остовы пахнущих стружкой домов.

В Арисе Паук Понзио приструнил самых крикливых и объявил о дате первого заседания новой ассамблеи. Поток желающих пожаловаться на трудности в торговле моментально иссяк и теперь купцы устраивали междоусобные свары при дележе будущих мест в создаваемом правительстве.

В Боргелле наконец-то выгребли основную массу обгорелых трупов и теперь думали, стоит ли отстраивать сгоревшие пригороды по старому плану или вымести слежавшийся пепел окончательно и построить вообще новый город. Благо, желающих побыстрее вернуться во вновь возведенные дома было хоть отбавляй и в строителях недостатка не было.