Кровавая одержимость

— Нет, — ответила Брук вслух, сразу же осознав свою ошибку. Она повернулась к братьям и пожала плечами. — Я еще не совсем поняла, что значит общаться друг с другом мысленно, — Женщина поежилась. — Я имею в виду, что могу это сделать… но я просто забываю… — Брук обернулась к Наполеану и побледнела, в ее взгляде появилось сожаление, как будто она ужасно опозорила его.

Он громко рассмеялся и заключил ее в свои объятия прямо на глазах у собственных воинов. Они оба отвернулись, смущенные внешним проявлением его эмоций.

— Ты, любовь моя, само совершенство, — прошептал Наполеан.

Ответная улыбка Брук озарила всю комнату. Когда она вышла за дверь, вампиры обернулись к Наполеану.

— Ух ты, — пробормотал Натаниэль себе под нос. — Кажется, я никогда не видел тебя…

Наполеан бросил на него сердитый взгляд, оборвав на полуслове.

— Не забывай свое место, воин, — предупредил он. — В отличие от тебя, она моя пара.

Натаниэль кивнул и прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку.

— Да, любовь моя… то есть, милорд.

Наполеан усмехнулся.

— Ладно… ладно. Если ты уже повеселился, давайте продолжим, — Он повернулся к Маркусу и выжидающе посмотрел на него, ожидая увидеть, сможет ли древний мастер воин добавить что-нибудь еще. — Маркус?

Крупный вампир нахмурился.

— Что?

Наполеан лишь покачал головой. Конечно, Маркус пропустил всю шутку. Наполеан сразу же стал серьезным и перешел к сути.

— Произошедшее сегодня в подвале этой клиники уже тревожный знак, который мы больше не можем позволить себе игнорировать.

— Согласен, — проворчал Маркус.

— С того момента, как услышал о случившемся, я не мог думать ни о чем другом, — продолжил Наполеан. — И мы все знаем, что единственная причина, по которой женщины до сих пор живы, — Он посмотрел на обоих мужчин с глубокой заботой и сочувствием, — это навыки Джослин, которые она получила во время обучения в полицейском управлении, — Он благодарно кивнул Натаниэлю. — Ее реакция на нападение была исключительной и инстинктивной. Ей удалось нейтрализовать двух врагов, прежде чем ее… — Он хотел сказать «застрелили», но к счастью вовремя исправился. — До того, как ее ранили, — Вампир сложил руки перед собой. — Ее действия позволили женщинам выиграть время, необходимое для прибытия подкрепления. Я даже не хочу думать, что могло бы произойти в ином случае, — Наполеан медленно покачал головой и мрачно посмотрел на каждого из мужчин.

Маркус низко зарычал, а глаза Натаниэля на мгновение вспыхнули красным, прежде чем вернуться к своему обычному темному оттенку, оба вампира быстро восстановили самообладание. Они несомненно лучше осознавали все серьезные последствия случившегося.

— Тем не менее лучшим решением, который любой из наших воинов принял бы инстинктивно, было бы укрыться невидимостью, как только Киопори была ранена. Сделав себя невидимой, Джослин могла бы уничтожить людей одного за другим, или, по крайней мере, сотворить защитную сеть вокруг них двоих и вызвать помощь. Она могла бы немедленно начать вводить целебный яд в Киопори, — вздохнул он. — И сама она никогда бы не была застрелена. — Его тон ожесточился и вампир добавил: — Я считаю, что пришло время предоставить нашим женщинам гораздо больше возможностей для использования своих сил. Основ теперь уже недостаточно, наши враги стали слишком смелыми.

Маркус вздохнул, и Наполеан почувствовал его разочарование: все вампиры мужского пола были запрограммированы становиться защитниками для своих женщин и семей. Это была не столько сексистская, сколько генетическая черта их вида. Точно так же, как львица охотилась, пока самец защищал весь прайд, так и вампир-самец защищал то, что принадлежало ему. Потребность защищать была столь же характерной для них, как и потребность обладать. Это был глубоко укоренившийся инстинкт, который являлся частью самой их ДНК, а не просто оценочное суждение или тупая гендерная дискриминация. Нравится вам это или нет, но вампиры не были людьми, хотя их внешность и даже некоторые традиции подражали человеческим аналогам, их основные черты более точно подходили под описание различных хищников животного царства.

— Наверняка вы правы, милорд, — Маркус тщательно подбирал слова, — но сколько тысяч упражнений необходимо воину, прежде чем такие инстинкты становятся автоматическими? Прежде чем решение о жизни или смерти будет приниматься мгновенно, а наша сила работать на полную мощность? — Он повернулся к Натаниэлю. — Сколько веков прошло, прежде чем ты смог построить идеальную сеть за менее чем пять секунд, без утечек энергии или других слабых мест, которую не смогли бы разрушить наши враги?

Натаниэль нахмурился.

— Я согласен с Маркусом. Возьмем, к примеру, способность останавливать пулю: одно дело видеть разницу между тонким энергетическим сдвигом и чуть более резким возмущением, скажем, между сгибанием пальца на спусковом крючке и вибрацией, возникающей через какую-то долю секунды, когда пуля действительно покидает патронник, а потом еще следует опередить пулю и перехватить ее до попадания в цель, — Он ненадолго замолчал. — Когда я вспоминаю о пережитом и обо всех этих многолетних испытаниях, не говоря уже о мучительных травмах, которые получил в процессе обучения таким вещам… — Его голос затих.

Наполеан пересек комнату, прислушиваясь. Он облокотился о смотровой стол и скрестил руки на груди, согнув левое колено и упершись правой ногой в щиколотку.

— Насколько я понимаю, проблема заключается в том, что нашим женщинам присущи почти все наши способности, однако некоторые остаются неразвитыми: без продолжительной подготовки они вряд ли научатся владеть ими на должном уровне. Мы концентрируемся на мысленной речи, отслеживании, питании, отчасти на увеличении скорости и силы, а также на телепортации — способности перемещаться сквозь предметы, оставаясь видимыми или невидимыми. Мы хотим, чтобы они преуспели в качестве вампиров, мысленно разговаривали с нами и нашими детьми, наслаждались своими обостренными чувствами, материализовывались и дематериализовывались. Однако мы можем позволить лишь это, поскольку понимаем, что не можем заставить их пройти через те же самые трудности, которые испытали сами.

Он взмахнул рукой в воздухе, словно отмахиваясь от очевидного, но невысказанного аргумента.

— И не потому, что они слишком слабы или мы желаем их контролировать. Напротив, я с содроганием представляю себе наших женщин, к примеру Кристину, после четырехсот лет обучения в университете. Господи помилуй…

— Нам всем пришлось бы убраться с ее пути, — с улыбкой заметил Натаниэль.

Маркус кивнул.

— А Киопори стала бы… пугающей.

Наполеан усмехнулся.

— Достаточно сказать, что они равны нам, если даже не превосходят во всех отношениях, но проклятие не изменить. Через тридцать дней после избрания, они становятся матерями… рожают наших сыновей. И это дополнительная ответственность, даже обязанность, если мы будем рассматривать с точки зрения ведения войны, нам же с подобным не приходилось иметь дело во время нашей первоначальной подготовки. Подумайте, насколько меняется мышление наших воинов, когда они находят свою пару, а затем у них появляется ребенок. Я заметил, что даже самый искусный воин дважды обдумывает свой последующий шаг, поскольку не желает делать свою спутницу вдовой, а в некоторых случаях ошибка может стоить ему сына. Это уже не то беззаботное, независимое мышление, которым пользуются наши неженатые мужчины на протяжении всего обучения. Просто после появления семьи ставки повышаются, — Он пожал плечами и поднял руки. — Но мы должны дать им то, что в наших силах, — Его голос стал низким и напоминал гортанное мурлыканье, практически вибрируя по мере приближения к концу своей речи. — Я больше не подвергну ни одну женщину дома Джейдона такой опасности, поскольку не желаю, чтобы в окружении врагов и оказавшись перед лицом жизни и смерти без своего партнера, они могли воспользоваться не всем своим потенциалом.

Натаниэль и Маркус кивнули.

— А четыреста лет — не лучший вариант, — добавил Наполеан. — Но от шести месяцев до года — вполне приемлемо.

Маркус поднял брови.

— В Румынском университете?

— Нет, — ответил Наполеан. — Конечно же, нет. У нас есть все необходимое здесь, в долине Темной луны. Мы можем использовать спортзал и открытые тренировочные поля в местной Академии, — Он повернулся к Натаниэлю. — Натаниэль, Маркус и Рамзи уже руководят охотничьими вылазками, осуществляя очередной шаг в нашем плане поиска и уничтожения темных, чтобы в конечном итоге добиться их полного истребления. Ты будешь заниматься созданием новой программы самообороны для каждой женщины дома Джейдона в долине. После шести месяцев обучения они не смогут избежать прямого попадания пули, но хотя бы смогут уклоняться. Если полная защитная сеть — это слишком тяжелая задача, то временная стена вполне достижима. Они сильнее и быстрее, а их чувства гораздо острее, чем у любого человека на этой планете. Их следует хорошо обучить рукопашному бою, самым эффективным и смертоносным способам убивать, калечить или выводить из строя по желанию, используя свои сверхъестественные способности. Телекинез отныне является обязательным: с его помощью можно заставить человека отбросить пистолет, в то время как полное вторжение в человеческий разум требует огромных энергетических затрат и способностей. И разве сейчас на первом году обучения нашим мужчинам позволяется такое? Но овладеть способностью влиять, подталкивать или даже усыплять человека вполне выполнимо. Трудно стрелять из пистолета, когда ты лежишь без сознания на земле. Вы понимаете, к чему я клоню?