Кровавые Цепи

— Кх-х-х, — я задрожал. Лёгкие обдало огнём, в горле запершило. Пришлось замедлить рисование. Изо рта пошла тягучая тёмно-красная кровь.

Быстрее, Арчи, — рискнула вмешаться Алиса.

Я стиснул челюсти, едва сдерживая кашель и рвотный рефлекс. В голове набатом била боль. Как же я ненавижу этот вирус!

Пальцы правой руки продолжали рисовать, несмотря на то, что лёгкие будто окунули в кислоту. Первая Грань уже нарисована, осталась ещё одна.

Страшно. Если вирус вырвался — недолго мне осталось жить.

Ноги подогнулись из-за очередной волны боли, я едва не упал. Открыл рот, чтобы накопившаяся кровь вылилась в лужу. Раньше приступы проходили не так болезненно, боже.

Готово!

Я начал заваливаться набок, сознание помутнело. Но кто-то подхватил меня и не позволил упасть в свою же кровь.

* * *

Проснулся я утром, в своей каюте.

— Живой, — пробормотал вслух, чувствуя громадное облегчение.

Да, — подтвердила Алиса. — Но больше ты не можешь рисовать узоры. Защита Лео пробита в трёх местах, вирус непрерывно травит лёгкие. Горячая чакра не так эффективна, как раньше.

— Сколько у меня осталось? — тоскливо спросил я. Уже забыл, каково это — считать дни до своей смерти.

От одного до пяти месяцев, в зависимости от частоты приступов. Ты умрёшь, если мы не придумаем что-то за этот срок.

— Просто отлично, — пробормотал я и сел. Голова кружилась, во рту было сухо.

«Сколько процентов хоть?»

Семьдесят один.

Я скривился. Но ничего. Подниму чистоту на берегу, на территории Восточных Племён. Там, я слышал, гулей очень много.

Как оказалось, провалялся я до самого обеда. Когда поднялся на палубу, ко мне тут же подошла Лулу. Она окинула меня взглядом и усмехнулась.

— Гулёво выглядишь.

— Всё нормально. На горизонте не показывались Орден или Панцирь? Или, может, ворона?

— Нет.

Я нашёл на нижней палубе пушку и вытащил её на корму корабля. Буду изучать и ждать. Но сперва…

Я активировал узор Гигантизма и тут же направил его в левый кулак. С трескучим звуком тот начал увеличиваться. И прекратил расти, только когда стал в пять раз больше, чем был изначально. В этом и заключалось главное отличие узора Михаила от узора Лулу: можно увеличивать отдельные части тела, а не всё тело разом. А ещё он максимально быстрый и превосходно сочетается с белой чакрой. Ну, это и неудивительно, учитывая, что именно Михаил мне его отправил. Теперь моя Защитная Цепь сможет работать как надо.

Этот узор отлично совмещается с защитным, — высказалась Алиса. — Например, с Костяной Лапой. И, мне кажется, что если перенести его на кость — эффект будет в несколько раз лучше.

— То, что надо, — пробормотал я и деактивировал узор. Потом буду с ним разбираться, сейчас настроения совсем нет.

Ночью кто-то убрал воду с палубы, поэтому я спокойно уселся на пол и начал изучать пушку. Но не получалось сосредоточиться. Я был напряжён, как струна, и ждал, когда Змей увидит через подзорную трубу врагов. Тех, кого мы просто не в состоянии убить.

Солнце скользило по небосводу, медленно приближался вечер. За последние часы никто из экипажа не издал ни звука. Я час как отложил пушку и просто сидел и смотрел на море. Не могу ничего делать, весь извёлся.

— Берег! — радостно крикнул Камбала. — Через час доплывём!

Я вскочил. Неужели пронесло?! Ворона справилась и отвела от нас угрозу?!

— Вижу корабли! — панически закричал Змей. — Это флот Панциря!

Я подбежал к нему, забрал подзорную трубу. Вдали виднелись корабли. Один, два, три… Двенадцать. Один крупный Бес ведёт одиннадцать фрегатов. И их скорость значительно превосходит нашу.

Так, а где дирижабль Ордена?

Я начал искать его в небе и быстро нашёл. Чёрная точка неумолимо мчалась к нам.

— Не успеем, — констатировала убитым голосом Лулу. — Зря ты не ушёл раньше, Белов. Теперь тебе точно конец, тебя никто не отпустит. И даже птица Людмилы ничего не сможет поделать с двумя Квадро.

— Это мы ещё посмотрим, — пробормотал я. Между флотом Панциря и дирижаблем Ордена Убийц летела костяная ворона. И она явно не собиралась сдаваться.

Глава 14. Преследование

— Камбала, — я повернулся к бледному штурману. — Если сейчас корабль ускорится в три-четыре раза, то через сколько мы достигнем берега?

Камбала нахмурился, подумал пару секунд и неуверенно ответил:

— Минут за пятнадцать-двадцать. Если по дороге ничего неожиданного не произойдёт.

— Понял, — я сконцентрировался на преследователях. Они заметно приблизились. Но… Я обвёл подзорной трубой линию горизонта — костяной вороны нигде не было. Куда она пропала?

— Дымит корабль, — бросила Лиза.

Я перевёл взгляд на флот. Один из фрегатов полыхал. Губы сами собой растянулись в улыбке. Отлично. Не знаю, как ворона это провернула, но флот Панциря посчитал дирижабль Ордена Убийц виновным в поджоге одного из своих кораблей.

Сперва выстрелил ведущий корабль флота — Бес Панциря. Он находился далеко, но звук пушечных выстрелов прекрасно до нас долетал. Спустя минуту Беса поддержали огнём фрегаты. Но дирижабль остался невредим — вокруг него вспыхнул полупрозрачный чёрный барьер, который выстоял под всеми атаками.

— Ну же, — пробормотал я. — Порвите друг друга!

— Наивный, — невесело хмыкнула Лиза. — Это Орден Убийц. Они профессионалы своего дела, в отличие от сброда, который Паразит Терры собрал вокруг себя. Для них заказ на первом месте.

Она оказалась права. Дирижабль не отвлёкся, не прервал погоню и всё так же неумолимо приближался. Впрочем, как и флот Панциря.

«Сколько прошло?» — мысленно спросил я.

Три минуты и тридцать три секунды. Но не стоит верить на слово Камбале. Он мог ошибиться в подсчётах.

«Вряд ли. Он очень хороший штурман».

Я предупредил Камбалу, что могу увеличить скорость Беса в три-четыре раза минут на десять. Но в таком случае двигатель сломается окончательно. Я так до конца и не разобрался в тонкостях манипуляций с артефактом, который регулирует ход корабля. Алиса сделала так, что мы, добавив в двигатель немного чистейшей Небесной Ваты и гульих костей, переключим Беса на пятую скорость. Не знаю как — ведь всего скоростей три, — но Алисе верю. Чтобы запустить ускорение с верхней палубы, я сделал простейший артефакт-пульт. Теперь главное — дождаться подходящего момента и верить, что двигатель не сломается раньше срока.