Кровавые игры

Я кивнула.

— Точно. Джонах меня встретит, прежде всего потому, что Этан слишком много о себе мнит.

Люк выглядел взвеселенным.

— Да ну? Не обрадовался тому, что ты схватила пулю?

Я обдумывала, как много могла рассказать ему, решила, что не могу раскрыть шантаж, не то, чтобы я знала многое для обнародования. Но если Этан знал личность водителя — или, по крайней мере, того, кто его послал — то Люк должен был узнать об этом.

— У него есть подозрения о том, кто послал водителя. Но он не говорит мне, кто это. Он думает, что они не являются угрозой Дому.

Это была вполне правда, но Люк видел насквозь, знал, что это не вся правда.

— И что ты от меня скрываешь?

Я покачала головой.

— Он попросил меня предоставить ему пространство. Думаю, будучи взрослой, я должна дать его ему. И ты не можешь спрашивать его об этом напрямую. Он будет все отрицать, доказывать, что это не так. Это что-то из его прошлого, и он считает, что должен разобраться с этим самостоятельно.

Глаза Люка блеснули.

— А ты не согласна?

— У него есть мы не просто так. Сделай, что сможешь — но сделай это аккуратно. — Я поднялась. — Я отдам обелиск моему дедушке или разыщу Катчера позже.

Люк кивнул и поднялся, а я прошла за ним по коридору к сейфу, встроенному в стену. Он вытащил связку ключей из кармана, вставил квадратный ключ в дверцу сейфа и открыл его.

Обелиск лежал на боку, выглядя действительно жалким в полиэтиленовом пакете на своем ложе из соли для «Маргариты». Люк вытащил пакет двумя пальцами и вручил его мне.

— Не думаю, что магия может перейти на тебя, — заверила я его с улыбкой, размещая пакет у себя под мышкой, как футбольный мяч. — Это не вирус.

— Нет смысла рисковать своим здоровьем, Страж. — Он закрыл дверцу и посмотрел на меня. — Оставайся с нами на связи, поняла?

Я одарила его уничижительным взглядом.

— Ты спрашиваешь, как мой босс, или потому что Этан велел тебе присматривать за мной?

Он фыркнул.

— Я не собираюсь рассказывать тебе о каждом разговоре, который у меня проходит с твоим и моим Мастером. Дела Дома — это дела Дома.

— А я то думала, что у нас крепкие, доверительные отношения.

— Чувство вины не действует на меня, Страж! — выкрикнул он, когда я пошла к двери в подвал. — По крайней мере, не так сильно, как угрозы физической расправы от определенного Мастера-вампира.

Каждый человек имеет свою цену.

***

Лучший способ выехать на прогулку, которая ведет только к убийству и потере? Обтекаемый серебряный родстер, приобретенный у стаи оборотней и оснащенный ультрасовременным двигателем.

Я примостила обелиск на пассажирском сидении за своей катаной, пристегнулась и завела двигатель, по моим рукам побежали мурашки от ровного и ритмичного урчания двигателя.

Я выехала из гаража в ясную весеннюю ночь. Небо над головой было темным, но в городе было слишком много света, чтобы рассмотреть больше, чем несколько звезд на темном покрове неба.

Поскольку Чикаго располагается вдоль берегов Озера Мичиган, в городе были десятки пляжей. Монтроз был в северной части города в Лейквью.

Я заехала на маленькую парковку через дорогу от пляжа, но уже там было ясно, что что-то произошло. Патрульные полицейские машины были припаркованы вдоль улицы, их мигалки работали.

Джонах подошел ко мне, его машина была припаркована через несколько мест.

— Добрый вечер, — сказал он, выглядя щеголеватым в джинсах, рубашке на пуговицах и коричневой спортивной куртке. — С тобой все в порядке? Как твоя голова?

— У меня сотрясение, но я справлюсь.

— Я рад, что ты снова в сознании.

— Я рада быть снова в сознании. — Мы подошли к краю парковки, подождали пока движение транспорта освободится, прежде чем перебежать через дорогу на тротуар, который вел к пляжу. Пульс стучал в моей голове с напряжением, и я надеялась, что смогу пережить остаток ночи без драки или пятикилометрового забега.

— Ты достаточно узнал из спасательной истории от Этана?

Джонах кивнул.

— Он мне рассказал основное. Хорошая работа.

— Мы не смогли бы сделать этого без информации, предоставленной Мэтью. Тем не менее, все прошло не совсем гладко. Дом Кэбота потерял своего человека.

— Я слышал. Скотт выразил свои соболезнования Дому.

— Ага, Этан тоже.

— Дариус что-нибудь говорил о вызове?

— Не говорил. Мы привезли его в Дом перед рассветом, и он уехал с Лакшми сразу после заката. Ты что-нибудь слышал?

— Только ее возмущения по поводу того, что кто-то посмел напасть на Дариуса.

И говоря о Лакшми, она знала Этана в течении долгого времени и, учитывая ее положение, вероятно знала кое-что из его истории. Могла ли Лакшми быть «ею», пытающейся шантажировать Этана?

Когда мы прошли вниз по тротуару к юго-восточному краю пляжа, я отвергла эту мысль. Она хотела, чтобы я поспособствовала тому, чтобы Этан бросил вызов Дариусу. Зачем так делать, только чтобы потом угрозами заставить Этана отступить? И еще, она из ГС. Если бы она хотела, чтобы Этан отклонил вызов, она могла сделать это напрямую.

Пляж изгибался к северу, его самая южная часть была занята под гнездовье птиц, песок сменялся низкорослой травой.

Именно там они и собрались — стая репортеров, едва сдерживаемая полицейской лентой, пытающаяся сделать фотографии последней жертвы. Они увидели, как мы приближаемся, и начали выкрикивать вопросы.

— Вампиры убили кого-то еще?

— Почему вы здесь, Мерит? Вы знали жертву?

— Вы замешаны в ее убийстве?

— Сверхъестественные убивают людей?

Этот вопрос навлек раздраженный взгляд — и едва ли не словесный шквал — от Джонаха, но я взяла его за руку и сжала ее.

— Спокойно, — пробормотала я. — Не придавай этому значение.

— Полно, полно, — сказал мой дедушка, продвигаясь вперед и проводя нас через ленту и игнорируя вопросы, которыми они засыпали его. — На данный момент достаточно.

— Когда Шекспир сказал, что надо убить всех адвокатов, — произнес Джонах, — он не встречал папарацци.

— Верно, — сказал мой дедушка, сопровождая нас в направлении, где собрались полицейские и следователи.

Детектив Джейкобс стоял с несколькими офицерами, одетыми в форму. Джейкобс был высоким и худощавым, с темной кожей и коротко подстриженными седеющими волосами. Темные веснушки рассыпались по его носу. Сегодня на нем был темный костюм, пальто и того же оттенка фетровая шляпа, неизменный джентельмен, даже когда горе избередило линиями его лицо.