Круговорот

— Откуда тебе известно? — спросил Янош.

— Я жил в то далекое время.

— Видать, здорово ты, парень, головой ударился, — просипел Рурк.

— Не принимай его слова за чистую монету, — посоветовал диггеру кузнец. — У Алекса язык, что помело…

— Я тебя тоже очень уважаю, Стрикер. — Саня ничуть не обиделся. Он больше не стал испытывать терпение дикарей и свернул разговор на другую тему.

— Расскажи о Пристанище, Странник, — попросил Саня. — Что за люди там живут? Чем занимаются? Янош охотно поведал о своем крае. С его слов выяснилось, что страна озер раскинулась на тысячи миль вокруг и представляла собой некое подобие внутри материкового архипелага. Пристанищем называли крупное поселение, образовавшееся много веков назад на месте древних развалин, найденных на одном из островов Озерного Края. Хранители являлись самыми уважаемыми жителями Пристанища. Их было семеро. Каждый из них имел учеников и занимался определенным направлением науки или изучал окружающий мир. Странников в Пристанище тоже примечали. В общем-то, Пристанище и было создано для странствующих изгоев, которые всегда могли найти здесь кров и пищу. Край был богат. Его озера кишели рыбой. В лесах водилось зверье.

На равнинах колосились поля, усеянные разнообразными злаками: семена сюда несли со всего известного мира. Природные ресурсы здесь тоже имелись. Посему всегда требовались мастеровые люди. И новым переселенцам в Озерном Краю были рады.

— Дружина у вас есть? — поинтересовался Саня.

— Зачем нам дружина? — удивился Янош. — Нам некого бояться.

— Но кто-то ведь должен смотреть за порядком. Решать споры.

— Само собой! — кивнул Странник. — У нас есть околоточные или городовые. Ими заправляет древлянин по прозвищу Волкодав. Очень опытный и умудренный многими сражениями воин. За разговорами не заметили, как сгустились сумерки. Саня с Рурком сменили на веслах Стрикера и Хоря. Лодка продолжила свое плавание по освещенной ущербной луной воде на восток. Так они меняли друг друга на протяжении нескольких дней пути. Пока не достигли большого острова, где средь вросших в землю развалин древнего города можно было узреть постройки современных мастеров деревянного зодчества.

— Ну вот, Себастьян, — обратился к алхимику Саня. — Мы достигли земли обетованной. Надеюсь, здесь ты сможешь в полной мере раскрыть свой талант естествоиспытателя. И положить на алтарь современной науки новые знания. Себастьян ничего не сказал в ответ. Старик смотрел на открывшуюся панораму города с нескрываемым любопытством. Наверное, в тот момент, он был по-своему счастлив. Саня тоже испытывал чувство удовлетворения. Он выполнил свое обещание — доставил алхимика по назначению. Но это было еще полдела. Теперь Себастьяну, да и всем другим беженцам, предстояло освоиться средь многонациональной общины, живущей на этой земле.

Глава 11

Саня сидел на берегу и смотрел на озерную воду, в коей отражалось лицо совсем не знакомого ему человека. За последние месяцы с Пряхиным произошли явные изменения. Он осунулся, оброс бородой, отпустил длинные волосы. Стал горбиться, и часто был задумчив. Он чурался людей. Сторонился их большого поселения. Неделями пропадал вместе с Гомо в дикой, незаселенной части острова, который оказался гораздо крупнее острова таутов. Санин кмет вырос на глазах. Прошло каких-то полгода с того момента, как Саня первый раз встретил своего четвероногого друга. За это время Гомо сумел из несуразного щенка превратиться в крупного монстра и уже с трудом помещался в лодку. Если и дальше так пойдет, то для его транспортировки придется рубить большую ладью. В Озерном Краю Саня являлся фигурой заметной. Здесь его считали Барсуком. И во многом, поэтому, он решил уйти от назойливых людей.

Стал скитаться по стране озер. Жил охотой и рыбалкой, бил бобра и выдру. Иногда наведывался в Пристанище. Менял добытые шкурки на еду, чинил свое оружие и снасти в мастерской, где заправлял Стрикер. Кузнец быстро нашел себе занятие по душе — вновь стал стучать молотом по наковальне, а Хорь подрядился к нему в помощники. В Пристанище Стрикера уважали, как открытого человека, ценили, как искусного мастера. Рурк тоже не остался не удел. Подземный Червь сошелся с местными археологами, что работали на раскопках древнего города и часто ползал под землю, откуда приносил артефакты Предшественников. Что касается Себастьяна, то он продолжил заниматься алхимией.

Старик довольно быстро нашел общий язык с Хранителями и целыми днями ставил свои опыты в лаборатории, организованной в одном из старинных зданий. К Сане Хранители тоже благоволили. Самым пожилым из них считался травник Захарий. Сей древний старец сам не знал, сколько ему лет, но живчик был еще тот. Он изучал целебное воздействие трав на организм человека. Составлял различные микстуры, делал настойки, коими лечил людей. Сане лекарь частенько давал заказы на те или иные ингредиенты. В основном просил добыть ядовитого слизня или поймать болотную змею. Другой Хранитель — дотошный старик по имени Сильвестр занимался картографией. Сане он прохода не давал. Затащит к себе в избу.

Разложит на широченном столе холсты с картами. И давай выпытывать о далеких островах арийшей. Был еще Хранитель по прозвищу Звездочет. У того даже своя обсерватория имелась, и телескоп — древняя подзорная труба на треноге. Сей научный прибор астроном берег от посторонних глаз и никому бы его не доверил, особенно Пряхину-Барсуку, которого почему-то сторонился. Видимо, боялся грозного Саниного спутника. Зато физик-математик Керим кмета не боялся и Саню очень, даже уважал. Этот рассеянный и близорукий Хранитель окончательно погряз в мире цифр. Для того чтобы заслужить его доверия достаточно было назвать хотя бы один закон Ньютона. Саня назвал ему все три. Самым важным из Хранителей считался летописец по имени Нестор. Он умел переносить слова на бересту и за свои шестьдесят лет исписал сотни свитков. Чтобы их увидеть пришлось здорово ублажить крючкотвора. Саня рассказал добрый десяток приданий таутов, прежде чем Нестор разрешил взглянуть на летописи. Но Санины старания оказались напрасны. Буквы, из которых состояли письмена, не имели ничего общего ни с кириллицей, ни с латиницей. Новый алфавит молодой человек осваивать не захотел. Для этого нужно было стать учеником Хранителя, а Саня совсем не горел желанием посвятить всю свою оставшуюся жизнь науке. Кроме Нестора в Пристанище обретался его коллега по цеху — историк Лавр. Этот Хранитель изучал историю погибшей цивилизации и тоже умел писать. С его слов Саня узнал, что Всемирный Потоп случился более четырех тысяч лет назад. Еще он узнал, как у древлян появились боги, самым главным из которых считался Борей. Сей творец вместе с другими сподвижниками приплыл на Материк на подводном ковчеге. Всей компанией они стали творить чудеса. Много всяких разных чудес — метали во врагов человеческих молнии и громы, кормили голодных манной небесной, прогоняли прочь мор и болезни, сеяли в массы светлое, доброе, вечное. А кто не хотел быть в общей массе, тех наказывали примерно — отправляли на вечные муки в царство Индрика.

Со слов Лавра, Индрик тоже когда-то был в команде богов. Но потом, отпочковался и обосновался под землей. Лавр, надо отдать ему должное, во всю эту чушь не верил. Он был атеистом и считался у Верховного Жреца древлян самым главным еретиком. Инквизитор тоже слышал о безбожнике Лавре и, наверное, не отказал бы себе в удовольствии поджарить этого Хранителя на медленном огне. Археолог Перикл стоял следующим в очереди на костер святой инквизиции. Седьмой по списку Хранитель не верил ни в бога, ни в черта. Он изучал артефакты Предшественников и постоянно пропадал на раскопках древнего поселения. По Саниным расчетам, покоящийся под землей и под водой город находился в черноземной части доисторической России. Возможно, это был Белгород, а возможно, Воронеж или Курск. Пристанище выстроили в одном из спальных районов этого города Предшественников — средь торчащих из земли кирпичных многоэтажек. Некоторые квартиры древних домов совсем неплохо сохранились. Их как могли, привели в порядок и обустроили для жительства. Посему архитектура Озерного Города имела довольно мозаичный вид. Современные деревянные строение здесь были продолжением или частью античных зданий, что, несомненно, вносило некий колорит и делало Пристанище не похожим на все виденные ранее города посапокалипсического периода. Живущие в Пристанище люди общались меж собой в основном на русском языке. Многие из них также понимали английскую речь и речь других племен населяющих Материк. Странники вообще были полиглотами и космополитами. Для них в Пристанище отстроили большущий барак — этакую гостиницу для бродячих людей. Саня частенько ночевал в этом бараке, когда возвращался в город из своих блужданий по стране озер. Волей — неволей ему приходилось общаться с соседями по бараку, от коих он почерпнул массу полезной информации. Странники и Хранители были людьми далеко непрактичными. Их не особо интересовала жизнь в Озерном Краю. За порядком здесь следил староста общины, которого все звали Волкодавом. До того, как осесть в Пристанище он славно помахал мечом на просторах Материка и считался у озерных жителей искусным воином. В Сане он признал своего коллегу, но вниманием не баловал. Держал на расстоянии. Пряхину, в общем-то, протекция Волкодава была не нужна. Он не собирался жить в городе. Последнее время его все чаще привлекало одиночество. Ему нравилось бродить по лесам. Или путешествовать по озерам в компании бессловесного Гомо. Кмет уж точно не станет докучать назойливыми расспросами. Зато может всегда выслушать и понять. Кроме Гомо молодому человеку уже никто был не нужен. Разве что любимая женщина. В Пристанище имелось достаточно много свободных представительниц прекрасного пола. И многие из них поглядывали на Саню с нескрываемым любопытством. Но молодой человек оставался равнодушным к знакам внимания. Он все чаще вспоминал Анну. Его душа рвалась к ней. И однажды, он пришел к выводу, что должен забрать ее в Озерный Край.

Украсть или увести силой — неважно. Он даже готов был убить Ворона, если тот вздумает встать у него на пути. Саня очень хотел привести свою женщину в Пристанище. Поставить собственный дом. Обзавестись хозяйством. И зажить, как нормальные люди. Еще баньку нужно было обязательно срубить. Он мечтал о простых человеческих радостях, как о чем-то несбыточном. Нехорошее предчувствие терзало его. Интуиция, будь она не ладна, шептала, что не получится у Сани стать оседлым человеком. В скитания прошла осень, наступила зима — промозглое, дождливое время года. Дни стали короче. Солнце светило, но не грело. И все чаще пряталось за серой пеленой плотных облаков. Погода вносила свои коррективы. И хотя Саня обзавелся теплой меховой одеждой, этого было недостаточно, чтобы зимовать под открытым небом. В конце концов, он вернулся в Пристанище, где намеревался переждать холода. А по весне отправиться за девушкой. Он понимал, что его предприятие будет нелегким. Возможно, придется схватиться с древлянами. Посему к путешествию на большую землю следовало подготовиться заранее. Саня засел в мастерской у Стрикера и начал делать надлежащую экипировку. Вместе с кузнецом они выковали новую катану. А затем изготовил себе из толстой дубленой кожи легкие доспехи, что напоминали амуницию самураев и стягивались меж собой шнуровкой. Об оружии дальнего боя Пряхин тоже позаботился — его новый арбалет получился гораздо мощнее тех, что он делал для таутов. Своему кмету Саня сладил подобающую сбрую и седло. Гомо не особо обрадовался непонятным ему вещам. А когда Саня попытался его объездить, то стал даже проявлять агрессию. Пряхин несколько дней укрощал строптивого зверя, который с неохотой, но все же согласился возить на себе хозяина. Пока Саня обхаживал кмета. Себастьян смешал для молодого человека, свой ставший знаменитым, «коктейль», разлил его по глиняным бутылкам, вставил фитиль, запечатал горлышки. А в придачу настрогал спичек. К середине зимы Саня уже полностью подготовился к путешествию.

Сшил себе теплый спальный мешок и большую седельную сумку. Заточил ножи и катану. Запасся провизией. Осталось только дождаться теплых дней и отправляться в путь. Но тут нежданно ударили заморозки. Таких холодов не знали даже старожилы. В природе творилось что-то невероятное. Стужа продержались целую неделю. Высыпал снег. А озера покрылись толстым ледяным панцирем, что заставило обитателей Пристанища сильно обеспокоиться. Озерный Край оказался открытым для проникновения извне. Топь застыла, и теперь по ней мог пройти любой желающий. Волкодав выслал на дальние кордоны патрули и спешно готовил свою маленькую дружину к возможным неприятностям. Жизнь в Пристанище замерла. Горожане сидели по домам, топили печи, кутались в теплую одежду, ожидая, когда сойдут морозы. Саня ждать не стал. У него был хороший шанс попасть на Материк, и он этим шансом не преминул воспользоваться. Он ушел глубокой, вьюжной ночью. Ушел по-английски. Наутро его никто не хватился. Озерные жители привыкли к частым отлучкам странного человека, коего они все еще считали воином по прозвищу Барсук.

Глава 12

Удача сопутствовала Сане. Застывшая Топь пропустила всадника, скачущего по льду на грозном кмете. И только он достиг большой земли, началась оттепель. Мороз спал, уступая место теплому ветру, дующему с юга. Лучи солнца пригрели остывшую землю, начали топить снег. Сугробы покрылись ледяной коркой и осели. С сосновых веток заструилась капель. Саня вышел точно к той самой поваленной березе, у которой в начале осени повстречался с Яношем. Сгущались сумерки, и молодой человек заночевал в своем теплом спальном мешке прямо под открытым небом, устроив себе лежак из лапника. Поутру перекусил сухпайком, состоящим из сухарей, корнеплодов и вяленого мяса. А затем, оседлав Гомо, поехал на север. На его пути встретилась уже известная река, покрытая начавшим таять льдом. Ее Саня преодолел пешком, осторожно ведя Гомо под уздцы. Оказавшись на другом берегу, снова пустился вскачь по пронизанному весенним солнцем лесу. И сделал большой крюк в обход заставы.